— Чарльз, — Эрик коснулся его подбородка, заставляя поднять голову, и русал грустно посмотрел на Леншерра, не зная, что еще сказать. А тот наклонился и прижался своими тонкими губами к губам Чарльза, приоткрывая их языком.
Русал напрягся и дернулся, не понимая, что происходит. Эрик все продолжал, притягивая его ближе к себе, удерживая крепче, и Чарльз сделал первое, что пришло ему в голову — он обхватил лицо Эрика руками и, глубоко вдохнув, что было сил, дунул в рот человека, притягивая его ближе. Он нервно забил хвостом в воде, а Эрик отстранился и закашлялся.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Чарльз, поддерживая человека на плаву и глядя на него взволнованно. — Ты же был на поверхности, почему ты стал задыхаться? — непонимающе спросил русал, прижимаясь к Эрику, боясь, что тот начнет тонуть. Но мужчина, казалось, быстро пришел в себя и теперь как-то странно смотрел на Чарльза.
— Я не тонул, — хрипло ответил он и покачал головой.
— Ты же просил воздуха, — не согласился Чарльз и, не смотря на протесты Эрика, поплыл к берегу вместе с ним.
— Я могу плыть сам.
— Не уверен, — строго произнес русал, крепче впиваясь в человека. — Я не знал, что людям бывает плохо, если они надолго остаются в воде.
— Чарльз, мне вовсе не плохо, — Эрик извернулся, и они на мгновение замерли в воде. Он снова попытался притянуть к себе русала, который все не мог понять, что же происходит с его сухопутным другом. — Со мной все в порядке, — серьезно сказал человек, касаясь лица русала.
— Ты задыхался, — поправил его Чарльз, словно человек сам не знал, о чем говорит, и ему приходилось все разъяснять, словно маленькому ребенку.
— Не совсем. В моем мире так показывают… свою симпатию, — Эрик подбирал слова и уже начинал жалеть о том, что поддался чувствам. И хуже всего было то, что Чарльз даже не понял этого. Видимо, их миры различались куда сильнее, чем он себе представлял.
— Симпатию?
— Да, — Эрик пожал плечами, уже начиная злиться на себя. И вновь это отвратительное и в то же время приятное чувство… Он снова представлял себя мальчишкой. Еще до того, как попал в детский дом… Старое и куда более глубоко запрятанное воспоминание. Ощущение, напоминавшее о тех днях, когда его сердце еще не сковал окровавленный металл, а чувства не были чужды. Эрик стиснул зубы, пытаясь скрыть смущение, и поплыл к пирсу, но русалу не составляло труда плыть рядом.
— Это когда тебе нравится быть с кем-то? — Чарльзу правда было любопытно, и он легко скользил в воде рядом с Эриком, почти даже не двигая хвостом.
— Да, — коротко ответил Леншерр, избегая смотреть на русала.
— И хочется, чтобы он был рядом?
— Возможно.
— Тот, по кому будешь скучать после расставания?
— Чарльз! — Эрик не выдержал и, лишь доплыв до пирса, повернулся к русалу почти гневно, чувствуя себя едва ли не отвергнутым. По крайней мере, на сердце было паршиво, а чертов стыд лишь раздражал и злил сильнее. — Мне казалось, я ясно выразился. Что тебе еще не понятно?
— Нет, я все понял, — русал пожал плечами и улыбнулся. И прежде чем Эрик успел махнуть на него рукой и взобраться на пирс, где все еще лежали ракушки и жемчуг, он ощутил холодные пальцы на своей груди. Русал легко подался вперед, приподнимаясь в воде, всплывая, словно поплавок, и не успел Эрик опомниться, как Чарльз прижался к его губам своими, опираясь на его плечи, чтобы не погрузиться обратно в воду.
Это едва ли можно было считать поцелуем. Легкое, недолгое прикосновение, но и его хватило, чтобы гнев словно волной смыло, а Эрик замер, чувствуя, как его кинуло в жар. Но стоило ему коснуться пальцами талии Чарльза, как тот уже сам отплыл от него, очень довольно улыбаясь. Русал нырнул под воду, и мгновение на поверхности был виден только его почти прозрачный хвостовой плавник, а затем он был уже рядом и довольно вытирал лицо.
— Мне нравится эта традиция людей. Она приятная.
— Да, — только и смог сказать Эрик и выдавил из себя улыбку, стараясь избавиться от разыгравшегося в теле возбуждения. И русал, плавающий так близко, совсем не помогал этому.
