— Это не так страшно, — тихо произнес Чарльз, который вовсе не возражал против этой их странной близости. Даже когда Эрик почти прижал его к причалу, закрывая своей широкой спиной от океана, глядя только на него. Даже когда его рука скользнула по шее юноши к его плечу и так и замерла. — Все хорошо. Я не помню этого. На самом деле, я совсем не помню, как был человеком. Это частое явление среди моего народа, но все они были достаточно взрослыми, когда обратились. Часто помнят какие-то обрывки, привычки. А я… помню только, как жил на рифе с рыбками и черепахой.
— И ты был… один? — тихо спросил Эрик, поглаживая плечо Чарльза. Русал был таким потерянным в своих мыслях, таким ранимым, когда говорил о своем детстве, что Леншерр не мог ничего с собой поделать и, когда Чарльз с горькой улыбкой кивнул, не выдержал. Прижал к себе Чарльза и коснулся губами его мокрых волос.
— Но то время было хорошим. Я жил на рифе и до сих пор считаю, что это было одно из лучших мест, где мне доводилось жить, — Чарльз неловко положил руки на талию Эрика, не то удерживаясь за него, не то пытаясь обнять. И Эрик хотел бы принять этот жест как знак одобрения, но не желал спешить, даже когда его сердце стало биться тяжело и гулко, а желание снова ощутить тепло губ Чарльза оказалось непреодолимым. Особенно, когда русал уже позволял быть к себе так близко и сам касался его тела.
— Почему ты не остался, если тебе так нравилось то место? — тихо спросил Эрик, осторожно скользнув рукой по спине юноши. Сейчас Чарльз казался слишком отстраненным и одиноким, как бы близко он ни был, и Эрик всей душой хотел показать ему, что это не так. Он хотел узнать о нем все, и с каждым словом русала все сильнее понимал, что он понятия не имеет о том, на что похожа жизнь обитателей океана и какие порядки там царят. Насколько может быть жесток подводный мир? Взгляд Эрика метнулся к синякам на руках Чарльза, и он протянул руку, чтобы осторожно коснуться уже проходивших следов. Теперь было ясно, что они оставлены чьей-то крепкой хваткой: пятна не были беспорядочны, скорее напоминали пальцы, слишком сильно сжавшие когда-то руку Чарльза. И вот уже идея позволить юноше уплыть начала казаться ужасной и безответственной. И не важно, как именно он выживал под водой до этого. Словно подтверждая его догадки, русал наконец ответил на вопрос.
— Там было небезопасно. Пришлось покинуть риф.
— А то место, где ты сейчас живешь. Оно безопасно? — это было важнее его собственных желаний, ведь все они были несущественны, если в океане Чарльзу грозило куда больше опасностей, чем у берега.
— М-м? Да, конечно, там безопасно, — кивнул русал и вильнул хвостом, задевая ноги Эрика. Юноша улыбнулся почти игриво, явно желая сменить тему. — Мы собирались плавать, — напомнил он уже веселее, но с тенью боли от каких-то своих воспоминаний.
— Ты уверен? — Эрик серьезно посмотрел на Чарльза и поднял руку, чтобы осторожно коснуться его щеки. Было что-то такое за напускной искрой веселья в глазах русала… Казалось, что на них вот-вот проступит влага, и он не сдержит своих чувств.
— Да! — Чарльз улыбнулся шире и впился в руку Эрика, уже собираясь потянуть его за собой, но быстро выпустил его из своих цепких пальцев. — Прости! Я вовсе не собирался тянуть тебя под воду!
Леншерру потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что заставило русала так занервничать. Он не сразу вспомнил, как отреагировал, когда Чарльз потянул его в воду в прошлый раз.
— Все хорошо, я же сказал. Тебе бы я доверил утащить себя под воду, — напомнил Эрик и поплыл за юношей, который только теперь немного расслабился. Его улыбка наконец-то стала искренней.
— Тогда плыви за мной, — Чарльз моментально нырнул, а Эрику пришлось набрать побольше воздуха, прежде чем последовать за ним.
В воде Чарльз менялся. Эрик замечал это и прежде. Но сейчас, глядя на него, в лучах мутного солнечного света, легкого, словно парящего в толще воды, и такого резвого, Леншерр видел, что только здесь он был в своей стихии. Вот только от этого на душе становилось тяжелее.
— Ну же, поплыли! — голос Чарльза под водой был слышен приглушенно, но отчетливо, как не вышло бы говорить ни у одного человека. Все дело в тонких жабрах, которые были заметны лишь под водой. Должно быть в них…
Эрик широкими гребками плыл за своим русалом, а тот вертелся и кружился в воде, видимо, соскучившись по океану после ночи, проведенной в тесной ванне. И вновь этот легкий укол вины.
