Чарльз показывал ему крабов и обломки, которые уже начало поглощать дно. Он кружил вокруг Леншерра, порой слишком быстро, чтобы за ним можно было уследить. Сам русал не позволял своему человеку оставаться под водой слишком долго. Стоило лишь начать легким жечь от нехватки кислорода, Чарльз не дожидался, пока Эрик сам поплывет к поверхности, а подплывал сам и подхватывал его за руки, поднимал из воды с такой скоростью, что дух захватывало, а вода наполнялась снопом пузырей. В какой-то момент страх перед удушением, перед хищной водой растворился, сменяясь предвкушением того момента, когда Чарльз вновь прикоснется к нему, вопьется в руки своими пальцами и устроит очередную подводную гонку. И не было сомнений в том, что он непременно успеет помочь, если это понадобится.
Они погружались все глубже, и Чарльз кружил с ним под водой, подталкивал Эрика, и тянул его за собой. Он приносил для человека ракушки и подзывал робких рыбок, которые пестрыми пятнами кружили вокруг русала, явно принимая его за своего. Чарльз парил среди водорослей и отплывал куда-то, лишь чтобы вернуться с новым подарком для Эрика, и это уже начинало походить на какую-то игру. А может, Чарльзу просто нравилось показывать человеку свои временные владения и то, как быстро и легко он тут обжился. Он приносил какие-то подводные цветы, которые легко колыхались под водой, но стоило им оказаться на поверхности, как они опадали и походили на сгусток водорослей. Рассказывал, что видел корабль под водой недалеко от этого места, и даже хотел поплыть на разведку, но Эрик не позволил, боясь, что они могут наткнуться на моряков. Чарльз пробовал затевать какие-то подводные игры, похожие на человеческие салки, да Эрику было за ним не угнаться. Но он не возражал против того, чтобы просто наблюдать за тем, как плавает Чарльз. Ему нравилось смотреть на то, как плавно двигалось его обнаженное тело, как легки и изящны были его движения, и прекрасен хвост, украшенный тонкими плавниками… Он походил на русалок, о которых на суше слагали сказки и легенды люди, не бывавшие в море. Истории, окутывавшие образ подводных жителей таинственным романтизмом.
— Люди, вам надо как-то научиться дышать под водой, — в какой-то момент засмеялся Чарльз, когда Эрик в очередной раз отфыркивался, пытаясь протереть глаза.
Ловкие пальцы русала скользнули по волосам мужчины, убирая их с лица, и задержались на щеке, вызывая новую горячую волну напряжения в теле. Эрик тут же распахнул глаза и увидел прямо перед собой улыбающегося Чарльза, который так и замер, словно ожидая чего-то. Влажная кожа и волосы, сияющие глаза и чуть приоткрытые губы, от вида которых, казалось, снова можно было забыть как дышать.
— Эрик…
— Да, — на выдохе произнес Леншерр, соглашаясь сразу на все. Он подплыл ближе и коснулся талии Чарльза, пока русал задумчиво улыбался. Эрик почти слышал, как гудят мысли в его голове, видел задумчивость во взгляде подводного жителя и боялся того, что он мог сказать дальше, потому что уже знал, о чем может пойти речь.
— Спасибо, что поплавал со мной. Спасибо за все…
— Не надо, — перебил его мужчина, желая, чтобы русал просто улыбнулся и вновь позвал его играть под водой. Но по глазам он видел, что этого не произойдет.
— Мне повезло тебя встретить… Но я не могу остаться…
— Я не прошу об этом. Но еще одну ночь ты мог бы отдохнуть у берега.
Чарльз ответил не сразу, опустил взгляд. Он оттягивал этот момент как мог, старался даже не думать о нем и не разговаривать об этом с Эриком… Но когда сегодня тот выпустил Чарльза в воду, и русал поплыл за подарками для своего человека, он встретил посыльную рыбку, которая вернулась от Рейвен. Короткое сообщение больше походило то ли на угрозу, то ли на мольбу: «Возвращайся как можно быстрее! Я не знаю, как долго еще Марко будет ждать. Он в гневе!». Чарльз старался не подавать виду, но Эрик сам заговорил о его семье, и теперь чувство вины и страха тянули его на дно. Он не мог больше оставаться, как сильно бы этого ни хотел. Это короткое плавание должно было стать его прощанием, и он старался подарить Эрику всего и как можно больше, чтобы у человека осталось хоть что-то в память о нем. Ведь сам Чарльз уже знал, что никогда не забудет своего нового друга. Как можно было забыть того, кто спас ему жизнь? Как можно забыть того, кто показал целый новый мир, и все это время был рядом, окружая заботой и вниманием? И эту улыбку, похожую на оскал, но при этом какую-то добрую и заразительную. Как забыть еду, что Эрик готовил для него, их шахматные партии и подводные заплывы. Тот страх, который окутывал сердце, когда Эрику не хватало воздуха. И даже то теплое и уютное чувство, которое рождалось в душе, когда он просто был рядом. Чарльз не знал, как все это назвать одним словом, но он не хотел от этого отказываться.
— Я должен вернуться, — тихо проговорил он, не поднимая взгляда, и ощутил, как Эрик сильнее сомкнул пальцы на его боку. — В моем мире есть свои правила. И у меня есть обязательства.
