Он почувствовал приближение пика и излился в нее. Одурманенный, Ролл вернул на землю неподвижное тело и зашнуровал штаны; быстро поднялся и, не глядя на жертву Дормиро, шатаясь, как от избытка леля, вернулся в шатер. Воин упал на шкуры и смежил тяжелые веки. Возмущение, раздражение, бешенство сошли одной волной, обездвижили его, лишив сил. Они вели его сегодня, только их он должен благодарить за подаренное наслаждение. Он оставил сожаление на потом, когда проснется.
- Представление закончилось. Возвращайтесь к своим делам, - приказал Хоут. Воины привычно зашумели, разбредаясь по лагерю. Шокированные близнецы остались стоять.
- Вам что, заняться нечем? - буркнул рыжебородый. - Нечего из себя тут статуи изображать.
- Она жива?
Дрожащий шепот Варена напомнил Хоуту, что пора помочь свернувшейся в комок шалфейе. Ее белая кожа светилась в бликах умершего костра, как фосфор в темных галереях.
В один шаг он сократил расстояние между ними и присел возле Лисицы. Всхлипывает. Значит жива. Он скосил взгляд на кровь между стиснутых ног. Насколько были серьезны ее повреждения, судить трудно. Но вот плечо однозначно, нуждалось в немедленном внимании Колта. Роланд выспится и хорошо, если вспомнит, что натворил. А задача Хоута позаботиться о том, чтобы сохранить ей жизнь. Он был несколько озадачен, каким способом его брат выразил своё расположение. Не нужно иметь глаз, чтобы видеть, как, злорадствуя, перст судьбы швыряет их друг к другу. Она влечет его, как Марава в свой праздник. Она была его испытанием. По этой причине у строна все чаще случались приступы гнева, он пылал; внутренний вулкан извергался все чаще. Что бы ни прожигало строна изнутри, он даже не пытался бороться с явлением.
- Варен, найди Колта и немедленно приведи его сюда.
Приказы Хоута были коротки. В отличие от брата, он полностью владел собой и своими эмоциями. Юный фарлал развернулся и убежал, но быстро вернулся. - А если он откажется?
- Скажи, что я подожгу его шатер с ним внутри. Он поймет.
Варен уже был в другом конце лагеря.
- Рован, ты чего уставился? Или помоги или проваливай.
Он выбрал второе.
- Ну что, птичка, долеталась? Сама виновата, зачем сбежала? Наш строн - темпераментный хозяин, порой жесток, конечно, в чем ты теперь и сама убедилась.
Он потряс косичками и скривил губы.
- Выглядишь ты совсем неладно, - продолжил он рассуждения. Однако слова его не сочились иронией, ему на самом деле было жалко шалфейю. Он также жалел и убитых к обеду животных, но все же не считал зазорным наслаждаться их дарами - мягким и сочным мясом.
Легким прикосновением он раздвинул занавес спутанных измазанных грязью волос, отыскав среди застывшей массы ее лицо. Она скрывала его в чаше связанных запястий. Хоут ловко разрезал веревки.
-Я не у...убива...ла, - заикаясь оправдалась принцесса. Воин выгнул бровь.
- Ты и говорить еще можешь. Крепкая птичка, - резюмировал он. - Ну тогда возьми себя в руки и раскройся. Мне нужно перенести тебя в шатер.
- Нет, нет, нет, - запричитала она, вонзая обломанные ногти в землю, как будто это сможет помешать Хоуту.
- Я отнесу тебя в мой шатер, - благосклонно уточнил фарлал. - Или ты предпочитаешь остаться здесь и истечь кровью?
- За что он сделал это со мной? - всхлипы начали нарастать по новой.
Хоут устало вздохнул.
- Я тебе объясню, раз ты не поняла.
Хоут решил, что ее необходимо отвлечь от боли. Пока она в шоке, то ничего не чувствует. Но долго ли она протянет на голых словах - на них долго не продержаться.
- Но сначала... Он поддел ее колени и взял на руки. Лисица всхлипнула.
- Потерпи.
Железный осколок копья как будто прошел глубже, казалось, выскребая внутренности. Живот свело в спазме. А потом Лисица увидела, как вокруг все покрылось густым мраком. И Лантана ниспослала ей облечение - забытье.
