Ее Бог, Творец, Правитель, Господин. Почему он не сказал ей всей правды? Почему разрешил услышать только половину, доверив самую важную часть клочку пергамента? Коутрин прикусила нижнюю губу, мучая ее зубами, пока не выдавила каплю крови. Она твердо решила поговорить с королевой. Она должна помнить, что выводила рука, даже находясь в трансе. Но для Коутрин эта мантра не стала успокоением, откуда она вообще знала, о чем именно шел разговор в контакте. "Нет, она не выдумала", - произнесла шалфейя, постукивая пальцем по саднящей ранке на губе.
Она позволила яростному стону, полному непонимания, взорваться в темени. Чтобы не привлекать внимание стражей, ей пришлось вернуться в покои, проклиная духоту.
Раскрыв шкатулку, она сняла с пальцев несколько колец и браслет, уложив на бархатные подушечки. Она залюбовалась подарком отца в который раз. Выполненная лучшими мастерами своего дела, рабами-каменщиками, шкатулка, наверное, обошлась королю в непростительное количество драгоценных камней. Коутрин захлопнула крышку и провела пальцами по гравировке вокруг гладкой овальной выемке на крышке.
Она выпила воды, прежде чем спрятать листы и задремать под проблески рассвета.
В этот же день Коутрин не удалось осуществить задуманное. Королева сопровождала короля в одном из многочисленных выездных приемов. Толпа в воздухе и на мостах перед дворцом росла с каждой минутой, делая доступ к воротам невозможным, если шалфейя решится на прогулку. Рабы помогли Коутрин с ее утренним туалетом, замазывая белой мазью темные круги под глазами. Она точно не помнила, посчастливилось ли ей заснуть или она блуждала где-то между.
В зале за завтраком шептались только вторая жена короля и ее сын. При появлении Коутрин соколица поднялась с своего места и отделалась коротким книксеном перед дочерью короля. Шалфейя ответила на приветствие, в свою очередь изящно присев в почтительном реверансе, адресовав его наследнику. После необходимых любезностей она прошла к своему месту. Перед ней опустилась тарелка, двое рабов подали жареный хлеб, текучее масло, мед и кубок с вишневой настойкой.
Коутрин молча расправила салфетку и уместила на коленях. Она чувствовала на себе взгляды обоих соколов, но уже давно перестала чувствовать дискомфорт, находясь рядом с ними. Тесла - вторая жена сюзерена - заканчивала свою утреннюю трапезу, допивая настойку. Соколица теперь сверлила ее суженными зрачками, каким-то образом одновременно бросая взгляд на своего сына.
- Фалькор, - нежно пропела Тесла, останавливая молодого сокола, - негоже подниматься из-за стола раньше принцессы.
Коутрин не оторвалась от увлекательного занятия поглощения пищи, смотря в дальний угол, где, как статуя, замер раб с кувшином. Фалькор скривился, но вернулся на место, пальцы нетерпеливо забарабанили по столу.
- Прекрасная погода сегодня, вы не находите, ваше высочество?
"Когда же вы замолчите", - оскалилась Коутрин внутри себя.
- Пекло, ненавижу это время года! - не стесняясь, ознакомил молодой сокол присутствующих со своим мнением.
- Ваше высочество, - оправила его мать и подняла указательный палец в воздух, давая понять рабам принести опахало.
- Вы в чем-то правы ваше высочество, - обращаясь к сыну, - но день можно было бы назвать прекрасным, если бы не неимоверная духота.
При этих словах Тесла развернула ручной веер и размеренно замахала перед лицом, помогая при этом второй рукой разгонять горячий воздух. По обильному румянцу на ее лице было очевидно, что она с трудом переносила духоту.
Коутрин нагло молчала. Она выносила другую семью, точнее, вторую супругу своего отца с большим трудом.
- Сегодня вас ожидает духовник, ваше высочество, вы не забыли выучить молитвы? - не унималась Тесла. - Ваше высочество!
Шалфейя пожалела, что волосы были убраны назад, и ничто не мешает второй жене короля читать ее недвусмысленное выражение лица относительно монолога. - Ваше высочество!
"Почему, интересно, Фалькор не отвечает ей", - подумала Коутрин, взглянув на нее исподлобья.
- Принцесса, наш король очень обеспокоен вашими результатами по Эллии. Вы меня слышите?
Коутрин продолжала свой завтрак, намазывая густой золотистый мед на хлеб и щедро поливая сверху немного загустевшим маслом. Несколько капель плюхнулись на стол рядом с тарелкой на тончайшую паутинку отменного хлопка, и жирное пятно задорно разошлось по скатерти.
- Простите, я задумалась.
Коутрин дожевала и запила ставший вязким сладкий кусок.
- Я думала, духовник нужен для беседы, а молиться необходимо Богу, - без эмоций ответила Коутрин, промокнув салфеткой губы.
-Разумеется, ваше высочество, но сегодняшняя встреча будет более поучительная, нежели познавательная.
- Прошу извинить меня.
Коутрин дождалась, пока раб отодвинет стул назад. Она присела в прощальном реверансе. Каблуки застучали по скользким каменным плитам, пока она не ступила на ковровую дорожку ведущую прочь из зала.
- Подожди, - окрикнул ее Фалькор, тяжелый стул упал на пол, молодой сокол, наплевав на манеры, поравнялся с принцессой. Он взял ее за руку, и они вдвоем выбежали из зала.
