- Фалькор! Ваше высочество! - закричала им вослед соколица, найдя ниже своего достоинства преследовать заговорщиков, или просто не успела приказать рабам закрыть перед ними двери.
Коутрин запыхалась первая и помогла себе крыльями, поднявшись над полом, не выпуская руку Фалькора.
- Она бывает невыносима, - пожаловался сокол. Озабоченное выражение обеспокоило Коутрин, и она опустилась на пол, смахнув невидимые пылинки с его бордовой мантии.
- Не говори так. Она дала тебе жизнь...
- Ей повезло, - отрезал Фалькор. - Полетели отсюда, я покажу тебе кое-что.
- Это далеко?
- Нет.
Сокол был младше сестры на 5 оборотов солнца вокруг их земель, но отличительной чертой его расы был высокий рост, коим он обладал, еще не достигнув и десяти, и, конечно, прямая осанка, которой завидовала шалфейя. Ей приходилось вырабатывать ее высокими шейными воротниками.
Когда он потянул Коутрин за собой, она не стала упрямиться, зная характер Фалькора. Он любил влезать в чужие дела, а постоянные ночные побеги злили его мать до головных болей. Король любил своего отпрыска не меньше старшей дочери и никоим образом не препятствовал их совместным вылазкам, не важно, что заведомо опасные. Он был уверен, что Фалькор сумеет постоять за себя и за сестру. Таким образом, обе жены не находили себе места, когда обнаруживалось, что оба высочества просочились через охрану и избавились от телохранителей, сопровождающих их за пределы дворца.
- Ты мне руку оторвешь, не тяни так, - шутя возмутилась Коутрин, игриво стукнув его по плечу.
Они вышли на террасу, и сокол расправил крылья, взяв обе руки сестры, смотря друг на друга, они устремились вверх. Фалькор обожал рассматривать Коутрин, восхищаясь ее изяществом и грацией. Обожал ее за ладный нрав и непредсказуемость в их игривых перепалках, она так же принимала участие во всех его приключениях. Один раз они застряли в зеркальных пещерах, вход завалило, и им долго пришлось искать путь наверх. Они вернулись во дворец днем позже. Королева задала Коутрин трепку, лишив ее присутствия на ежегодном маскараде, а Фалькор, напротив, оказался втянутым в ненавистный бал, длившийся несколько ночей. Отец обоих только ухмылялся, прислав дочери говорящую птицу для развлечения и лист пергамента, где он изложил свои мысли на счет их путешествий. Последней была строчка: "Твоя воля, мое драгоценное дитя, мой наказ", - любое желание принцессы будет исполнено приказом ее отца. Она поцеловала листок и аккуратно уложила в небольшую шкатулку, выполненную из мягкого золота, - еще один щедрый подарок короля.
- Надеюсь, ты не собираешься побить рекорд высоты и затащить меня на холм? - Коутрин захотела уточнить намерения Фалькора, держась за руки брата.
- Нет, не сегодня, - ухмыльнулся наследник.
Она пролетали над лесом, блестящим от прошедшего в этих местах дождя. Коутрин забеспокоилась, когда крылья задрожали от усталости, а мышцы спины напряглись до болезненного предела. Она давно не летала дальше нижнего города, что был прямо под дворцом.
Пора опускаться на землю. Но Фалькор продолжал упрямо тянуть ее за собой. Они миновали равнину и оказались в пограничных с шалфейями землями.
- Фалькор, мне нужно отдохнуть.
- Еще немного! Ты не пожалеешь!
- Я устала.
- Я тебя держу, делай короткие взмахи, мы начинаем планировать.
- Фалькор, ты не понимаешь, - прерывистым голосом осадила его Коутрин, больше всего желая, чтобы он, наконец, послушал ее. - Мы не сможем приземлиться, внизу непроходимый лес.
- Ты нетерпелива, сестрица.
Они начали снижаться, Коутрин не рассчитывала увидеть спасительную пустоту между деревьями, когда из ниоткуда появилось углубление в кронах деревьев.
- Здесь, - указал сокол, поддерживая шалфейю за талию, пощадив ее онемевшие крылья.
Ветер зашумел в ушах принцессы, и она улыбнулась непривычному ощущению полета без усилий, раздражение на брата сразу покинуло ее. Фалькор сузил глаза в ответ на ее смешок, нетипичную мимику можно было бы назвать улыбкой. Его милая сестра, как языческая богиня Лантана в вихре шелковых волос, выбившихся из-под обруча, расплетенные ветром косы защекотали ноздри Фалькора, когда он окунулся в ее локоны. Прижимая к себе Коутрин, он высвободил пряди, глубоко вдохнув ее аромат: цветов и солнца. Свежий и густой. Она не заметила, как он любуется ею, наслаждается их близостью, замедляя снижение, но не прекращая, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Он положил подбородок на ее голову и крепче обнял сестру, мягко приземлившись. Сделав над собой усилие, он выпустил ее, наблюдая за реакцией на его секретное место.
