Когда Дакай не ответила, королева повернула голову в сторону, перед самым носом появился сапог. Она резко выпрямилась, приложившись затылком. Прошипев что-то, она медленно выудила себя из-под кровати, очутившись в компании мужа вместо подруги. Краем глаза она поймала ее ускользающую тень. Дакай помахала ей рукой и послала воздушный поцелуй, со смешком оставив наедине с супругом.
Она увидела протянутую руку короля. Его выражение лица было неопределенным. Одно из тех, что он делил с ней довольно часто: что-то между озадаченностью и любопытством.
- Здравствуй, Коутрин. Мне сказали, что ты в башне, но не уточнили, что натираешь полы.
Коутрин приняла руку. Он помог ей подняться и отступил назад. Легкая полуулыбка тронула уголки губ, когда он заметил длинную полоску сажи на лбу. Щеки украшал персиковый румянец - редкий гость на ее мраморном лице. Несколько локонов, выбившихся из-под обруча, разрушили неприступную крепость нереальной идеалистичности. Рэндел поймал себя на мысли, что она была идеальна даже сейчас, в испорченном платье, с распустившейся прической; ее тело подвижное, совсем не похожее на то, что он познавал ночами. Перед ним была другая шалфейя - живая, его настоящая жена.
- Сегодня в замок доставили письмо, - загадочно начал король.
Коутрин заметно приободрилась и обыскала стоящего перед ней мужа взглядом, полным надежды; Рэндел почти отказался от затеи. В его руках промелькнула хорошо знакомая печать ее прежнего дома. Печать короля соколов. Она потянулась к письму, но оно тут же исчезло в длинном упелянде супруга.
- Ты получишь письмо, но при одном условии, - начал король. - Если...
- Святые сады, какое? - не думая, перебила шалфейя. - Прошу, не играй со мной. Все, что угодно!
Рэнделу с трудом давалось задуманное. Если она заплачет, он не выдержит и отдаст то, что принадлежит ей по праву. Он понимал, что поступает жестоко, выставляя ей требования, играя на ее чувствах. Но отступать поздно, либо она возненавидит его и ничего не изменится, либо он добьется ее расположения и обретет королеву в полном смысле слова. Коварство не было в его крови. Честность, милосердие и справедливость были когда-то главными жизненными законами его существования. К сожалению, взрослея, к нему приходило осознание, что хитрость и жесткость были куда более действенным оружием в среде шалфейев. Подтверждениями был насыщен каждый новый день.
- После ужина я жду тебя у себя в покоях. Если ты не появишься до полуночи, я сожгу его, и все последующие письма будут преданы огню, - мягко проговорил Рэндел.
Коутрин не изменила выражение лица, осмысливая его слова. Она блуждала взглядом по его лицу.
- Я не прошу ничего такого, что не является частью брачного договора, - официальным тоном напомнил король.
Ее реакция, точнее, ее отсутствие подстегнули и углубили его раздражение. Азарт спал.
Коутрин не хотела спорить. Она была не слепа и, конечно, замечала неоднократно, как король всеми доступными гуманными способами пытался добиться ее расположения. Теперь она играла с огнем. Рэндел решился на грязные меры. Она сама довела его, и винить в этом некого. Пора сдаться и признать поражение. Возможно, ей понравится быть побежденной.
- Я приду, - выдавила из себя королева и прошла мимо него к камину, делая вид, что чистка очага занимает ее больше, чем кусок пергамента
- Сделка состоится только в том случае, если будешь твердо стоять на ногах, не падая от внезапно накатившей сонливости, - прямо в ухо прошептал Рэндел, склонившийся над женой. Коутрин спиной ощутила его напряжение. Она не оглянулась на шалфейя.
- В полночь письмо поглотит огонь, - на выдохе пригрозил король, заправив смоляной локон за ухо супруги.
- Я не рабыня, меня не надо запугивать. Если ты считаешь, что от этого я буду дрожать в твоем присутствии, ты сделал неверный выбор. Корнем моего уважения не является страх, но тебе под силу это изменить.
С этими словами Коутрин выгребла глиняные черепки.
- За свою дерзость ты не получишь письмо сегодня, - промурлыкал Рэндел, явно нашедший их небольшую игру увлекательной. Так легко диктовать условия, когда один козырь бьет всю колоду.
- Я ожидаю, что ты покорно не откажешь мне в своем обществе и следующей ночью.
Коутрин чуть не застонала. Мало того, что она пообещала по доброй воле явиться в спальню супруга, так еще и две ночи подряд. Но королева не устояла от замечания:
- Твоя фантазия имеет довольно тугие границы.
- Три, - не скупясь отпарировал король.
Шалфейя развернулась, оказавшись с ним нос к носу.
-Это все? - облизнув губы, холодно осведомилась она, а ком непристойных слов, рвущихся наружу, заклокотал в груди.
Рано король обрадовался, она не собиралась отступать, и последнее слово так и осталось за ней. Он не мог позволить этому случиться, он и без того предоставил ей слишком много свободы. Но рассудок вовремя одернул его. Запугивать жену, конечно, не входило в его планы. Она верно заметила, что в его силах изменить направление их отношений, как в удобную ему сторону, так и превратить их совместное существование в темные галереи великанов.
