Потревоженная прохладой, она резко поднялась на ложе. Сон и явь медленно разъединялись. Лисица быстро встала на устланный пестрыми коврами пол, разглядывая незнакомое помещение с выбеленными колоннами, напомнившее дворец, в котором прошло ее детство. За громадными арками терялись длинные ходы. Купол потолка выложен цветной мозаикой, изображавшей распахнутые крылья не то Сокола, не то шалфейя.
Принцесса разомкнула все еще сжатую до боли руку. Теперь ясно, что она боялась выронить. Камень. Кажется, этот безжизненный кусок за короткое время породнился с ее ладонью и отчего-то она не хочет с ним расставаться.
Лисица продолжала осматриваться, отметив богатое убранство опочивальни. Хоть это место и было похоже на один из залов ее дворца, она все же находилась в каком-то другом неизвестном ей мире. Рядом с низким диваном с затейливыми округлыми спинкой и подлокотниками стояла ваза с фруктами. Не задумываясь, Лисица впилась в сочный плод зубами, утоляя внезапно слепивший ее внутренности голод, протяжный стон наслаждения сопроводил недовольство пустого желудка.
На удивление, в Лисице не было ни капли беспокойства, после стольких лет террора она впервые почувствовала себя в безопасности. Принцесса отдавала себе отчет, что, несмотря на кажущееся умиротворение, следует быть осторожной. Она сделала вывод, что находится у Соколов. Он освободил ее от фарлала, подозрения оказались напрасными. Соколы ни за что бы не пошли бы на покупку шалфейи. Они дорожили миром между их расами. По крайней мере, если верить подслушанным разговорам между Ульфом и советниками.
Надкусив большую грушу, Лисица откинула несколько слоев ткани, пробравшись на длинный балкон. От непривычно близкого солнца она зажмурилась, смахнув с глаз выступившую влагу.
Великолепный чертог нависал над отвесной скалой, образуя череду прикрепленных к камню построек, воздвигнутые и уставленные в небо шпили, закрученные переходы с массивными террасами и площадками. Лисица восхищенно ахнула от открывшегося зрелища. Она облокотилась на покрытые позолотой перила, отмеряя расстояние до земли, но густой туман облаком накрыл невидимую даль. Зачарованная, она смотрела на соколов, сновавших между многоуровневыми палатами. Разноцветные жилетки мелькали на покорителей неба с различными гербами. Как крошечную песчинку в отдалении, никто не замечал принцессы. Она была фрагментом в богатой картине величайших строений. Белокаменные палаты перемешивались с пестрыми порталами, изрезанными зубчатой кладкой.
Вдруг она погрустнела. Шелест крыльев донесся до нее вместе с ненавязчивым ветерком. Играя с карминовыми волосами, он распутал клубок печальных мыслей о потере бесценной части, отличающей ее от кушинов. Шалфейя тяжело вздохнула и покинула балкон, чтобы выбрать еще что-нибудь из вазы, но, заметив рядом небольшой алтарь, остановилась.
На нем не было ни ножа для пускания крови, ни чаши. Вместо этого крест на самом верху, три установленные вертикально металлические пластины, скрещенные на манер хвороста для костра. По обе стороны воткнуты свежие свечи и неотесанная дощечка для быстрой искры.
- Наш государь обратил почти всю нашу расу в новую веру.
Лисица вздрогнула. Она не заметила, как в комнате появился кто-то еще.
- Простите, что напугал.
Принцесса резко развернулась на голых пятках. Это был сокол, которого она видела в последние минуты перед тем, как столь внезапно потерять сознание.
Густые дымчатого цвета волосы вкупе с длинным плотным опереньем брали начало от надбровных дуг, по бокам головы плавно перетекая в темные пестрины. Черты лица мало чем отличались от шалфейев и даже кушинов, но широкий загнутый к низу нос напоминавший больше клюв, пожалуй, и было тем, что отличало их расы. По его янтарным глазам, окаймленных, казалось, ресничками из шелка, было невозможно определить настроение. Однако осанке Сокола можно было позавидовать, он держался как ладно вышколенный воин. Хоть он и был намного выше Лисицы, но это нисколько не угнетало ее, как, например, фарлал, напротив, она чувствовала себя...защищенной? Одного его взгляда было достаточно, и на нее снова снизошли невидимые тончайшие нити слабости и умиротворения. Но это долго не продлилось.
Хлопок в ладоши отрезвил ее, и она наблюдала, как пространство между ними заполнилось рабами. Как и шалфейи, соколы не брезговали использовать труд рабов - каменщиков.
- Мы поговорим, когда вы закончите, - сокол вежливо простился, оставляя Лисицу наедине с дюжиной рабов, уже стаскивающих с нее одежду. Она молча воззрилась на скрывшегося из виду сокола. Его длинные заостренные крылья подрагивали волнами при каждом шаге. Он будто прочитал ее мысли. Лисица мечтала о ванне, о душистых маслах и свежей одежде. После крепости, наполненной фарлалами, ей хотелось смыть их запах, убийц, умывающихся кровью ее расы.
- Давайте, я возьму у вас это, - в ее руку легла другая рука, чтобы вынуть камень. Лисица уже наполовину погрузилась в горячую воду.
- Нет!
