Позже ей принесли ужин, и последующие вечерние часы она провела в раздумьях о собственной жизни и нынешних обстоятельствах. С чего все началось, и самое главное, почему отец спешно отдал ее Ульфу. За какие проступки расплачивался? Принцесса подошла к одному из длинных зеркал, чередовавшихся между стенными панелями, и скинула накидку развернувшись в вполоборота. На месте крыльев - уродливые шрамы. Она припомнила, что много лет назад могла обходиться и без них. По меркам шалфеев летать Лисица начала очень поздно. Но выбранный способ смягчения тоски о жестокости, которой необоснованно подверглась, нисколько не ободрил, напротив, яростное лицо обозленного Ульфа отшвырнуло ее от зеркала. Его не было рядом, но он стоял перед глазами. Принцесса упала в возникшие только в ее воображении крепкие и безопасные глыбы рук фарлала.
Лисица обескуражено заглушила беззвучное восклицание ладонью. Великан не может быть безопасным. Это монстр - бесчувственный, жестокий, взошедший из пещер Нуроса, чтобы пожрать ее расу, а ее саму обречь на вечный позор. Однако, тягостное томление, теплое и безвестное, доминировало над телом, а душу терзали противоречия. Она разрешила этому новому чувству увлечь себя дальше и посмотреть в глаза одному из своих страхов - фарлалу. Теперь в нем нет ничего пугающего - из вертикальных зрачков сочится огонь, но он не обжигает. Его слова режут, но не ранят, и нет в них злобы. Руки жесткие, но не причиняют боли. Она не погибла в крепости, наоборот, воскресла из мертвых. Из сырого подвала, благодаря воле великана, она вернулась на свое место. Унизил ли он ее? Предводитель фарлалов защищался. Оборонялся от соблазна поглотить Лисицу.
Шалфейя вздохнула. Фарлал течет в ее мыслях, как быстрая река, унося скорым потоком страхи, но приносит новые. Трепет, наверное, это его она испытывает к врагу. Пришли ли великаны в их земли, чтобы только убивать, прикрываясь праведными намерениями? Принцесса не делала выводов, она сделает их позже, когда туман над разумом спадет. У нее есть цель, которой не было всю жизнь - это маленькая победа, и она ей гордится.
В полдень после умывания ее спальню наводнили рабы с тканями и лентами. Среди них Лисица не узнала никого со вчерашнего дня. Совесть привычно заныла - принцесса стала причиной их наказания. Она спрятала камень, чтобы избежать повторения инцидента.
Как только одно платье подшили по фигуре, она незамедлительно попросила проводить ее в храм. Однако рабы вместо ответа расставили перед Лисицей завтрак. Аромат свежего хлеба растревожил аппетит принцессы, и она задержалась еще на несколько мгновений. Утолив утренний голод завтраком из сваренных яиц, жирных сливок с белым хлебом и разбавленной горячей вишневой настойкой, Лисица была провождена в храм.
На нетвердых ногах она вошла в небольшой дворцовый храм. Внутри ничего не напоминало о Кутаро - Боге и покровителе шалфейев. Ни статуй бога и его супруги, ни алтаря с чашей, ни традиционных благовоний, и вместо кадильниц - длинные желтые свечи.
Под отлитым из золота скрещенными пластинами, повешенными над высоким сводом, стоял большой ларь с открытой крышкой.
Лисица подошла к пьедесталу, еле переставляя ноги, отсчитала три ступени. Короткий крик заглушил стук крови по вискам. Принцесса не устояла и повисла на краю ларя. У нее потемнело в глазах, однако она удержалась от обморока.
Король уснул навсегда. Но его лицо, все еще живое, отдавало миру последнее отражение.
Злость обдала принцессу спертым дыханием. Ненависть к фарлалам за убийство отца врезалась в крепость без стен, воздвигнутую на скорую руку для собственного спокойствия. Они чудовища. И им нет прощения. Она предавалась порочным мыслям, оправдывая убийцу отца и не желая мести. Лисица заплакала без слез - сухими и прерывистыми всхлипами. Некогда золотая борода короля поседела, но лицо светилось от масел. Она потянулась к скипетру, проскользнув ладонью по жесткой ткани траурного одеяния. Лисица гладила его руки и нашептывала отходную. Ей впервые в жизни приходилось молить Кутаро. Исполняя свою обязанность, единственная дочь имела право взывать к могущественного Богу. Чтобы он позвал отца за собой - на гору Фуена, в божественный сад, и не позволил Нуросу завладеть благородной душой короля.
- Шлюха!
Яростный возглас разбудил эхо, дремавшее в спальне короля.
Принцесса распахнула глаза.
Защищаясь от пощечин, шалфейя рухнула на кровать. Не прикрывая покрасневшее лицо, она гордо вскинула голову. Черные как ночь волосы выбились из под обруча, а вспухшая губа треснула, вымазав рукав белоснежного платья в крови. Шалфейя удрученно посмотрела в сторону Лисицы, но не задержала взгляд, чтобы вновь надменно окатить бушевавшего короля отстраненным взором.
- Бей меня сколько вздумается, пусть и в грехе, но я исполнила свой долг! Большой перстень пробуравил щеку шалфейи, окропляя изумруд кровью. - Ничего уже не изменить, и я хочу уйти, я так устала, - изнуренно произнесла она, лишившись сознания всего на секунду.
