Роланд сел на пятки, притянув Лисицу спиной к себе, и впился в ее шею, легонько прикусив атласную кожу. Она ахнула от наслаждения.
- Так уже лучше, - он опять громко втянул в себя ее запах. Пальцы осторожно сжали сосок. Она сипло вскрикнула, проникнувшись чересчур острой приправой. Твердая плоть под ней шевельнулась и недвусмысленно уперлась в ее ягодицы. Она хотела что-то сказать, но он опрокинул ее голову назад, торжествуя, с каким упоением она приняла его язык в свой рот. Клыки, словно нарочно, оцарапали губы принцессы, побуждая бушующий океан разрушить границы, горячая волна опустилась туда, где гильотина острого желания вот-вот была готова упасть на натянутый до боли канат внизу живота. Как будто распознав произошедшие перемены в шалфейе, фарлал не медля двинулся к клубку желания и уверенно вторгся пальцем во влажную глубину. Острая боль свела каждую мышцу в ее теле. Она крикнула ему в рот и рванулась вперед, освобождаясь из сладкой неволи обернувшейся жестокой и искусной подделкой. Лисица спрыгнула на земляной пол. В расширенных глазах застыл стыд, воспаленные от поцелуев губы задрожали, когда она перевела взгляд на когти фарлала, где на одном из них мерцала ...ее кровь, и предательская капля сорвалась вниз. Они оба засвидетельствовали ее падение. От унижения Лисица спрятала лицо в ладонях. Она ничего не хотела видеть, пусть ей это приснилось. Расплата не заставила себя ждать за полную чувственности потустороннюю реальность, в которую она не задумываясь окунулась по собственной воле.
Он ничего не сказал. Ролл не был удивлен, его подозрения оправдались, правда, только в одном -- в неискушенности его пленницы. Однако он никак не ожидал, что эта прекрасная статуэтка никогда в жизни не оживала в страстных руках. Фарлал завернул в мех обескураженную принцессу и вернул в постель, крепко прижав к себе. Она не сопротивлялась, но скрыла горящее от стыда лицо на его груди, и, сделав глубокий вздох, притихла, вслушиваясь в громкое биение сердца великана. Принцесса почти терялась около него, а фарлал как будто намеренно уменьшал предметы своим присутствием вокруг. И куда задевалась ненависть, как раз тогда, когда она отчаянно нуждается в ее трезвом наставлении. О чем она только думала? Но пропитанные нектаром губы фарлала, как отменная вишневая настойка, раскрасили суровую действительность волшебными красками.
- Почему ты не сказала, что невинна?
Лисица не ответила, было уже поздно изъясняться словами. Как она могла признаться в том, что ее муж брезговал прикасаться к ней?
- Мне действительно жаль...
Извинение? Неужели он так извинился? Нет. Показалось. Издевка.
- Мы повязаны с тобой, принцесса, - через какое-то время заговорил воин. - Скованы друг с другом путами покрепче цепей. Выслушай меня. И внимай, потому как обратной дороги нет. Я не верю ни в колдовство, ни в проклятья, ни, простят меня стихии, в жизнь, но моя раса верит пророчествам, мы созданы легендой и предсказаниями, как вы считаете себя сотворенным любящими богами. Наши покровители - это природа, ее проявления и силы: холодный глаз Навалеха ночью, пылающее сердце Маравы днем, дети ее, населяющие мои галереи, брат Маравы - Аквонунг, поделившийся с нами легкими, чтобы дышать под водой, глаза, чтобы видеть в темноте. Это все легенды, поведанные поколениями сказителей. Но приходит время, когда мир меняется, а боги шалфейев сливаются со стихиями моей расы. И все вокруг рушится. Король шалфейев...
- Мой отец? - встрепенулась Лисица.
Ролл крепче стиснул Лисицу в каменных объятиях.
- Вы убили его!
- Не повышай голос. Я уверяю тебя, что запомнил бы, если бы мне пришлось сражаться с королем, и, сказать откровенно, я вряд ли бы сожалел о содеянном. Но мне жаль, что капеллан сам не поведал тебе о нашем предназначении. Так было бы проще для меня, но раз я непосредственно составляющий ингредиент этого тщательного составленного безумия, то не мне идти против судьбы.
- О чем вы говорите ?- ее голос дрогнул.
Ролл любовно пригладил растрепавшиеся локоны шалфейи.
- Необычный цвет волос. Знаешь, кто твои родители? Лисица не задумываясь кивнула.
- Я спрошу по-другому, ты знала или помнишь ту, которая дала тебе жизнь?
- Нет.
- Конечно, нет... ну, что ж. Может быть, однажды тебе о ней расскажут, а сейчас я хочу поделиться с тобой немного другой историей...
Роланд ухмыльнулся и продолжил:
- Когда-то давно злой рок заставил воинственного фарлала полюбить мою мать и разделить то же, но искаженное ненавистью, чувство с ..., будь она проклята, с королевой шалфейев. Позор фарлалам - связь с противником, и не просто связь, а слепая и жестокая жажда отмщения и обладания. Этому не суждено было длиться долго. После двух зим заточения он сумел вырваться из ее плена, отсек ей голову - своеобразный сувенир на память об огне похоти, и, казалось, освободился, выкарабкался из этого безумия, но погиб от руки моей матери.
При этих словах он заскрипел клыками.
- О какой королеве вы говорите? Разве ваш отец не правил до недавнего времени?
Ролл усмехнулся.
