И они пришли… Потрогали руками каждый болт, посмотрели в каждую дырку, заглянули в люки. Их взгляд не находил изъянов в работе. Хотелось другого — поставить бы питатели под нагрузку и посмотреть, а так все вроде нормально. Бобков топнул каблуком по днищу — все равно что по крейсерской палубе.
— Ничего, — сказал, — надежно!
Тогда Сергей подал знак Алику. Тот повернул рубильник — дернулись днища питателей, и вдруг на одном из них что-то пронзительно заскрежетало. Длинный, как каланча, Бочкарев неуклюже повернулся к Подложному и уже смеялся… Тут Реснянский неспешно обошел питатель, приглядываясь, где скрипит, и с маху ударил кузнечным зубилом по «сопле» — наплыву металла. Отскочил синеватый кусок от сварки, и уже спокойно, ровно зашумели моторы.
Подложный спросил:
— Ваше мнение, комиссия?!
— Какое тут мнение? — Бобков уперся ботинком в раму питателя. — Никто не верил, а питатели готовы. И редукторы нашли, и моторы достали, а Синько жаловался, что ничего нет.
— Да, питатели получше твоих. — Черемизин взял Бобкова за плечо, тот даже согнулся. — Устарела фирма «Два Пи-Эр». Не пойдешь компаньоном к Горобцу? Возьмешь, Сергей?
— У нас испытательный срок два месяца…
— Бобков пойдет, — поддакнул Бочкарев, — главный инженер черной работы не боится. Правда?
Сергей засмеялся — гора свалилась с плеч. Улыбнулся и Бобков. Подложный еще раз обошел коробки, покачал стенки руками — не шевельнулись. Повернулся к главному:
— Составляй акт, Николай Васильевич. В конструкции много нового. Если это твои выдумки — выпишем премию.
— Не мои, — отозвался Сергей. Похвала была приятна, но он ее не ждал, рассчитывал на придирки. — Это механизаторы наши постарались. Пономарев, Рябцев, Реснянский. Еще Минович и Копишев — этих в первую очередь отметить, добровольно помогали…
Механизаторы, стоявшие поодаль, чтобы не мешать комиссии, подошли ближе, облепили питатели. В разговор не вмешивались, покуривали, посмеивались и ждали, что еще начальник скажет. Подложный развел руками в кожаных перчатках:
— Молодцы! Так и впредь надо. И порядочек у вас улучшился… Теперь будете стрелу монтировать к транспортеру. Не подкачаете, чтобы без брака? — Повернулся к конторским: — Все. Будем продолжать планерку.
И комиссия удалилась. На душе у Сергея была усталость от трудной, теперь уже оконченной работы. Алик подошел к нему:
— Зря ты на добрые чувства напирал, Сергей. Костя хвалить не любит, не знаешь, что ли?..
— Все казенно… Не могу так!..
Отстранив друга, он подошел к рабочим. Подошел к Реснянскому:
— Спасибо, Дмитрий Алексеевич!
— Спасибо, Иван! — Миновичу.
— И тебе, Иван, спасибо! — Копишеву.
— И тебе, Дмитрий! — Пономареву.
И всем — сварщику Рябцеву, его подручному, кузнецу, молотобойцу, токарю, — всем пожал руку и сказал спасибо.
Они — грубоватые на вид, сухие и мускулистые, бритые и в щетине, одетые совсем непразднично и непарадно — в латаные телогрейки, в неуклюжие брезентовые спецовки, но довольные — рабочий класс! — жали ему ответно руку, шутили.
— Не стоит благодарностей, — как всегда не к месту встрял Копишев. — Костя нас еще на стреле уработает.
Сергей ничего не сказал ему. Он кивнул Алику, и они пошли обедать. У мастерской, подкручивая усы, стоял Реснянский. Копишев, взвалив на плечи оставшийся инструмент, с простодушной улыбочкой, бросил:
— Пошли начальнички, питатели обмывать будут. Вот жизнь!..
Реснянский, поворотясь, сплюнул перед его дорогой и возразил, а пожалуй, больше для себя сказал:
— Хорошая жизнь. И казаки настоящие, хай живе!
С обидой, зло выругался Минович.
— Вот и я говорю, — с опаской посторонился Копишев, — дай им бог здоровья!..
Вечер стоял погожий, теплый. Над селом со стороны Шапки поднялась круглая на три четверти луна. С дымчатыми пятнышками своих морей она показалась Сергею слишком прозаичной, похожей на помидор… Луна плыла низко, почти задевая крыши. Ее лучи колко дробились в вершинах черных тополей. На улице было тихо, как перед утром, и Сергею думалось, что хорошо сейчас в степи, где по низким балкам должен стоять туман или гривами расползаться по косматым от жухлой травы кочкам.
Возле почты, по дороге к кинотеатру, ему почудилось Людино пальто. А в кинотеатре… он сел с ней рядом. Люда не ожидала с ним встречи, хотела пересесть, но погас свет, да и куда, от кого убежишь в Пояркове?! Она вяло прошептала в ответ: «Здрасте» — и отодвинулась от него подальше.
Фильм оказался скучным. Сергей зевал, ругая себя. Зачем как угорелый подбежал к кассе и попросил кассиршу:
— Пожалуйста, дайте мне билет рядом с Людой Малыгиной, из аптеки!
А в Пояркове кассирши и продавцы знают все. Девушка за окошечком кассы хихикнула и протянула ему билет «по заказу», благо, место свободным оказалось. После сеанса Сергей догнал Люду, молча зашагал рядом. Она вдруг сказала:
— Свернем на Амурскую? Там тише…
«Так не взять ли ее под руку?!» Но Людмила спокойно (в который раз уже!) высвободила руку.
— Не думайте, что Поярково — город. Увидят под руку — сразу сосватают.
— Ну и правильно! — усмехнулся он. — А чего так ходить?!
