Она заулыбалась. О-о-о. Я улетел. Я подумал Может, может он ее отец. Какой глупец.
В чистилище куда же мне еще попасть. Я опустил винтовку, повернулся и быстро пошел к Зверушке.
На всякий случай я положил еще одну гранату в карман куртки чтобы было две и захватил немного сушеной оленины для мирного подношения, затем я повесил винтовку на плечо и поспешил по лугу. Я прошелся по краю каньона сквозь низкорослые ели пока не заметил спуск и я нашел тропу диких животных вниз к ручью.
Мое сердце гремело как барабаны бонго но не от усилий. Дорога была непростая, да, путь к ручью крутой и усыпан валунами. Я клал кисть на их теплые плечи когда я прыгал и колбасил вокруг них, скользил по грязи следуя тропой оленей. Их помет лежал вокруг между длинных коричневых игл желтой сосны и солнце смешивало запахи которые были очень странным образом похожи на мускусный запах оленя чем ближе к соснам. И тогда во мне проснулся охотник. Но даже не от этого. Мое сердце стучало я чувствовал себя словно на пути к первому свиданию.
То, самое первое свидание Хига - я был таким нервным это было настоящей катастрофой. Мы пошли посмотреть
Что в общем-то странно таким образом направляться на свидание. Бедный Хиг, бедный Франкенштейн.
Не она. Она улыбалась. Она улыбалась.
Я очаровал их так ведь? Очаровал и свел их с Режима Убить. Прямиком тепленькими. Так ведь?
Я встал. Прищурился на ручей, осторожно шагнул в тень сосны. Может и нет.
Весело с пледом получилось. У старикана нет терпения. Он высоко ценил свое время свое внимание. Пока я лежал на спине под солнцем наслаждался, позволяя им обдумать все, он должен был скрючившись сидеть в мокром тростнике, кровь закипала, страх тоже - за жизнь, за свою подружку - думая, я убью этого сукиного сына. Думает он такой симпатяга, посмотрим каким симпатягой он будет когда я заставлю смотреть как будут поджариваться его яйца.
Где-то так.
Я пошел. Несмотря ни на что. И с волосами дыбом на моей шее.
Когда я дошел до течения я последовал легкой тропой вдоль берега. Высокая трава здесь, крохотные белые астры словно ромашки, ястребинки. Земляника, подорожник. Большие желтые сосны, запах холодного мокрого камня и ванилы. Белые мохнатые бабочки крутятся друг с дружкой над галькой. Любятся. Первое свидание: уже история. Мое сердце все еще бежит но не из-за этого. Я посмотрел на флиртующих бабочек, три потом две, влетая и вылетая из солнечного света, и мысль: Хиг, влюбляться скорее всего не на повестке дня не на сегодняшней. Скорее всего никогда.
Когда ты доберешься до самого низкого обрыва у верха, с водопадом, когда ты спустишься на ту древесную лестницу и повернешься спиной к Дедуле, он застрелит тебя вкусно кряхтя. Прямо там. Ты что думаешь это игра, подонок? Ты-не-фазан-Правильно:-ты-мертвец. Напиши это на своих листочках. Банг. Ты ну никак не оставишь нас в покое. Банг. Хватит трястись, дохни? Банг.
Бангли:
Мм. В какой переделке я был тут в такой же я все еще нахожусь. Это я увидел когда я двинулся вдоль течения. Еще одно: он, они, могли бы вскарабкаться по дереву-лестнице в верхнюю часть ручья за две минуты ровно и могли бы уже поджидать меня в ивах за каждым деревом и напасть когда им вздумается. Я замер на месте.
Не очень хотелось умирать. Не сейчас.
Я мог быть уже у них на виду. Опять гусиная кожа только в этот раз не от холода.
Просмотрел ручей. Клен у края воды, листья цвета лаймы. Несколько тополей ниже. Когда налетал ветер пульсом, их листья поворачивались обратной стороной, становясь ярче будто ладонь руки обращенная к свету. Стоп. Они могут сидеть на корточках позади тех толстых обтрепанных стволов.
Стоп, Хиг, Стоп. Еще раз крепко подумай о несовершенстве простого человеческого понимания. Вот пример дерево.
Когда ты рыбачил, зачем? Почувствовать, понять. Подумай о цене которую заплатила рыба. Рыбе не нужно было твое понимание и если бы форель могла убить тебя одним проглотом он бы сделала так. Дедуля это рыба. Он может тебя проглотить.
Хм.