— Эту брошь подарили моей прапрабабке Еннафе. Она была первой Бейсовской. Мой прапрадед, Кузьма Бейсовский, был купцом и не просто так носил свою фамилию. При этом он слыл сущим бесом: резкий, вспыльчивый, умный, сильный и удачливый во всех начинаниях. В Еннафу влюбился с первого взгляда и покорил ее через неделю. Закинул на высокую тумбу, встал перед ней на колени и пообещал, что с места не сдвинется, пока она не согласится. После того как они поженились, построил дом на Крюковом канале, в котором мы сейчас живем. Только на Фонтанке у него было три доходных дома и еще десяток по всему Петербургу. Он торговал тканями, вином, специями и табаком. Иногда с катушек срывался, лютым становился, мог и человека прибить. Только Еннафа могла его приструнить, ее он всю жизнь слушался и на руках носил. Ревновал, правда, жутко. Одну никогда не оставлял, во все поездки с собой брал. Однажды они путешествовали по Франции. Направлялись на отдых к морю, но по пути дедуля не забывал дела решать. Один из его старых партнеров-виноделов умер и завещал ему отличные земли с виноградниками. Однако по ним вышел спор, и дело рассматривал судья в Клермонте. Кузьма заехал узнать подробности. К тому времени судья уже вынес вердикт в его пользу, чем обидел другую сторону. Оспаривала завещание покойного жительница тех мест. Про нее мало что знали в городе. Вскоре у судьи заболел единственный сын. Причем странной болезнью. Перестал узнавать мать и отца, кричал жутко, когда они к нему приближались. Отказывался от еды и слабел с каждым днем, а потом и вовсе впал в ступор.
— Зрительная агнозия, — определил Сергей. — Может, клещ укусил?
— При энцефалите такое бывает, — согласилась Вика. — Но это было совсем другое. Как раз в это время в городе появились Кузьма с Еннафой. Бабуля узнала про беду судьи и решила ему помочь. Она сразу распознала ведьминское заклятье. Ей было по силам его снять. Судья обрадовался, пообещал щедро заплатить. Но Еннафа объяснила, что не в деньгах дело. Она спасет мальчика, но кто-то из его родных, не отец или мать, вместо него должен умереть. Такое уж заклятье. Судья оказался благородным человеком и этот вариант отверг. Тогда Еннафа согласилась взамен забрать жизнь любимого скакуна судьи. Кроме того, он должен был отдать ей то, о чем расскажет сын, когда очнется. На эти условия судья согласился. Бабуля сняла ведьминское заклятье. Мальчик очнулся и сказал: «Я видел, как женщина в короне подарила мне блестящий цветок».
Вика потрогала брошь на платье, а затем стала рассказывать дальше:
— Выяснилось, заклятье наслала та женщина, которая претендовала на виноградники. Она переоделась в нищенку и пробралась в дом судьи. Жена у того была очень набожной и доброй женщиной, помогала всем нищим в округе. Еннафа решила разобраться с местной ведьмой и наведалась к ней домой. Однако та сбежала, опасаясь мести судьи и горожан. Недалеко от города имелась гора Пюи-де-Дом, которая считалась излюбленным местом сборищ колдунов и ведьм. Что-то типа нашей Лысой горы. Там они устраивали шабаши и подпитывались силой. Еннафа решила отправиться туда. Все ее отговаривали. Но она упорствовала. Колдуньи нашего рода никогда не калечили детей в своих целях и считали это преступлением. Кузьма ни за что не хотел отпускать жену одну. Поэтому они отправились туда вместе. Вот там она с этой ведьмой и встретилась. Ее победила, но мужа потеряла… — запнулась Вика.
Сергей никак на это не отреагировал, поэтому она продолжила:
— На склоне Пюи-де-Дом Кузьма сорвался с обрыва и разбился насмерть. Там и похоронен. Еннафа решила не привозить покалеченное тело сюда. Спасенный мальчик стал знаменитым ученым и предсказателем. Через десять лет Еннафа получила посылку с этой брошью. К ней прилагалось письмо о том, что эту драгоценность английская принцесса подарила юному вундеркинду в знак своего восхищения. Круглый розовый алмаз в центре цветка найден в Танзании. Пять лепестков, листья и стебель выполнены из белых бриллиантов.
— Надеюсь, зрители не поняли, что это дорогущие бриллианты. Иначе тебя ограбят.
— Вряд ли. Такие украшения смотрятся как драгоценности только на нарядах королевы. На одежде обычной женщины брошь выглядит как кристаллы Сваровски.
— Все равно мне кажется, лучше такие вещи не показывать.
— Мне необходимо их носить. Они придают силу.
— Ты что-то от меня скрываешь?
Вика потупилась. Сергей и так знал слишком много.
Вика вернулась в Петербург поздно вечером, а на следующий день отложила все дела и поехала к Пете. Ей не давал покоя назойливый интерес журналиста Павленкова к ее мальчикам. Наверняка этот прохвост попытается что-нибудь разузнать.
