Поселок «Токсово» располагался в сорока километрах от центра города. Там была железнодорожная станция «Кавголово». Спортивный комплекс тоже носил название «Кавголово». Из-за этого имелась топонимическая путаница. Нередко «Токсово», по крайней мере, ту часть поселка, которая прилегала к станции и спортивному комплексу, именовали «Кавголово». Но было у этого живописного места и другое название: «Петербургская Швейцария». Конечно, альпийских пейзажей здесь увидеть было нельзя, а в низинах грибники нередко проваливались в болото, но имелись озера, высокие холмы и горнолыжные склоны. Вокруг росли потрясающе красивые огромные березы, а весной берега ручьев и рек утопали в цветущей черемухе. Кромки крупных водоемов изрезали многочисленные бухточки и пляжи, а вдоль лесных озер поднимались высокие сосны и ели, настоящие таежные дебри. Холмы покрывали великолепные луга с высокой травой и душистыми полевыми цветами. Чудесные места, где можно отдохнуть, насладиться северной природой, зимой покататься на горных лыжах или ватрушках, отвлечься от городской суеты. Но Вика бывала здесь редко. Ее тяготила история со сгоревшим домом Ванессы в поселке неподалеку.
Спортивный комплекс стоял на берегу сразу двух крупных озер: Кавголовского и Курголовского, — разъединенных насыпью железнодорожной линии, когда-то это был единый водоем. Раньше в местных лесах бегала на лыжах Инга, стреляла на биатлонном стадионе, а летом тренировалась в снежном тоннеле, не таком длинном, как в шведском городке Турсбю, но вполне достойном, да еще с перепадом высот. Теперь Инга жила в самой Швеции и вместе с мужем-норвежцем осваивала лесистые горы в Оре.
Вика зашла в спортивный комплекс и сразу направилась на каток. Первым ее увидел Саян, он помахал рукой и продолжил выполнять задание. Петя стоял у барьера, он обернулся и пошел ей навстречу. Сердце у нее дрогнуло. Она не видела его две недели, за это время сын осунулся, похудел. Петя обнял ее, она поцеловала его в ухо.
— Холодно у вас здесь, — поежилась Вика.
— Самый холодный лед, на котором я бывал. Единственный недостаток. Сам лед отличный, и время удобное. Давай я тебе горячего чая налью, — сказал Петр, беря со скамейки термос.
— Кто она? — спросила Вика, отпивая чай из бумажного стаканчика и глядя на незнакомую девочку на льду.
— Лидия Стешина. Одиннадцать лет. Приехала из Архангельска. После Нового года приходила сюда и просиживала все тренировки. Сама попросила посмотреть ее. Взял на испытательный срок.
Девочка сделала каскад тройной лутц плюс двойной тулуп со сложным выездом, потом красивое вращение бильман, разогналась и взлетела в эффектном горизонтальном шпагате.
— Лихо, — отметила Вика.
— Угу.
Петя махнул ей рукой. Лидочка подъехала и поздоровалась.
— Это моя мама. Виктория Андреевна Грачева.
— Я знаю.
Она посмотрела на Вику внимательным и совсем не детским взглядом. В нем читался интерес и какое-то лукавство, как будто девчушка задумала шалость, неуместное озорство.
— Нахальная, — сказала Вика, когда та отъехала.
— В спорте это не недостаток. Она талантливая. Еще выносливая и заводная. Теперь, когда Саян устает, я ему говорю: «Посмотри на Лидочку», — усмехнулся Петя. — Они, кстати, отлично ладят.
Вика наблюдала за девочкой. Та хотела сделать тройной тулуп, но при приземлении у нее подогнулся конек и она грохнулась набок. Встала и исподлобья зыркнула на Вику.
— Недокрутила, — крикнул Петя. — Первый раз на тулупе ошиблась, — добавил он, повернувшись к матери.
— Наверное, все-таки устала, — сказала Вика.
Ей захотелось, чтобы Лидочка ушла. Было в ней что-то неприятное и чужое.
— Ты планировал сегодня прогон? — спросила Вика.
— Вечером. Но раз ты приехала, покажем тебе новую короткую. Мы взяли другую музыку и усилили прыжки.
— Не поздно ли что-то менять?
— Ты сначала посмотри, а потом будешь критиковать.
Петр подозвал Лидочку и сказал, что тренировка на сегодня окончена. Она надула хорошенькие губки и присела на лавку за барьером. Вика многозначительно поводила бровями и покрутила глазами.
— Здесь холодно. Ты уже много раз видела программу. Иди переодевайся, — сказал Петя девочке.
Лидочка фыркнула, зло посмотрела на Вику и ушла.
— Намучаешься ты с ней.
— Она из неблагополучной семьи. Ее мать устроилась у нас уборщицей. Ты видела, какие у нее коньки? Им сто лет в обед. Ершистая не от хорошей жизни. Еще и принципиальная. Я предлагал помочь с коньками и костюмом. Отказалась.
— Если нужно, наш фонд может ей помочь.
Вике стало стыдно за свои мысли. Сколько раз она видела таких маленьких детей-зверьков в детских домах и неблагополучных семьях. Как сразу не догадалась? Коньки у Лидочки были не такие, как у Саяна на байкальском льду, но недалеко от них ушли.
— Какой костюм ей нужен?
— В «Юбилейном» будет ледовый праздник для малышей. Хочу, чтобы она выступила. Интересно, как она будет держаться перед зрителями.
— Не рано ли?
— Мне нужно решить, брать ее в группу или нет.
— Тебя что-то смущает?
— То же, что и тебя. Ее истеричность. Ладно. Проехали, — сказал Петя, повернулся ко льду и крикнул: — Прогон короткой!
