– Ого, откуда это у тебя? – воскликнул Бог. Человек, не вынимая трубки изо рта, пробормотал:
– Черт его знает, откуда. Лучше бы я стал сапожником. Сидишь тут и маешься…
И о чем бы любимый Бог ни спрашивал, человек пребывал в дурном настроении и отвечал в таком же роде. Пока речь не зашла о важном письме тамошнего бургомистра. Тогда-то, даже не будучи спрошенным, он все и рассказал любимому Богу. Оказывается, у него давно уже не было никаких заказов, он бедствовал, а тут предложили изготовить для городского сада статую под названием «Истина». Скульптор работал день и ночь в отдаленной мастерской, и любимый Бог, если бы он все это увидел своими глазами, поневоле предался бы старым воспоминаниям. И не сердись он на свои руки, наверняка снова затеял бы чего-нибудь. Но в назначенный день, когда статую под названием «Истина» собиралась уже установить на своем месте в городском саду, где и Бог мог бы увидеть ее во всем совершенстве, возник большой скандал, поскольку комиссия из отцов города, учителей и других влиятельных особ потребовала, чтобы фигуру, прежде чем ее представлять публике, хотя бы частично прикрыли какими-нибудь одеждами. Любимый Бог поначалу даже не понял, почему художник так громко чертыхался и клял все на свете. Отцы города, учителя и другие ценители ввели его в этот грех, и любимый Бог, разумеется… Но вы так ужасно кашляете!
– Уже прошло… – сказал мой учитель совершенно чистым голосом.
– Добавлю лишь самую малость. Любимый Бог оставил доходный дом и городской сад и уже хотел выдернуть свой взор, как выдергивают из воды удочку, одним рывком, чтобы посмотреть, не попалось ли что-нибудь напоследок. И действительно, на крючке что-то висело. Совсем маленький домик, где оказалось много людей, и на каждом совсем немного одежды, поскольку все они были очень бедны.
– Так вот оно в чем дело!.. – подумал любимый Бог. – Людям надо, чтобы они были бедными. Эти, кажется, уже достаточно бедны, но я сделаю их еще беднее, чтобы у них не нашлось даже рубашки.
Так замыслил любимый Бог.
И я поставил голосовую точку, чтобы показать, что я закончил. Учитель не скрывал своего недовольства. Он посчитал, что эту историю не назовешь законченной и закругленной, впрочем, так же как и предыдущую.
– Да, – извинился я, – тут должен появиться поэт, чтобы изобрести для этой истории какое-нибудь фантастическое завершение, потому что действительно у нее еще нет конца.
– Как так? – Учитель выжидательно посмотрел на меня.
– Но, милый господин учитель, – вспомнил я, – как же вы забывчивы! Вы же сами состоите в правлении общества по оказанию помощи беднякам…
– Да, уже приблизительно десять лет состою – и?..
– В этом-то и загвоздка! Вы и ваше общество уже длительное время препятствуете, чтобы любимый Бог достиг своей цели. Вы одеваете людей.
– Но позвольте, – сказал учитель скромно, – это просто любовь к ближнему. Это в высшей степени угодно Богу.
– Ах, и в компетентных инстанциях совершенно в этом уверены? – спросил я простодушно.
– Разумеется. Я как член правления не раз слышал благодарственные слова. Приватно скажу, что при первой возможности мою деятельность хотят таким образом… вы понимаете? – Господин учитель стыдливо покраснел.
– Желаю вам самого наилучшего, – сказал я. Мы подали друг другу руку, и господин учитель пошел такими гордыми и размеренными шагами, что я уверен: в школу он опоздает.
Как я услышал позднее, часть этой истории (насколько она подходит) все же стала известна детям. Неужели господин учитель ей приделал поэтический конец?
У меня появился еще один друг по соседству. Это светловолосый парализованный человек, и он сидит на стуле у окна зимой и летом. Он выглядит очень молодо, даже в его настороженном лице иногда проявляется что-то мальчишеское. Но бывают дни, когда он как бы остаревает, минуты пролетают над ним, как годы, и он вдруг становится старцем, чьи бледные глаза жизнь почти уже покинула. Мы давно знакомы. Сначала просто встречались взглядами, потом обменивались улыбками, целый год здоровались, и Бог знает, сколько уже времени мы рассказываем друг другу то одно, то другое, без разбора, как получается.
– Добрый день, – крикнул он, когда я проходил мимо, а его окно было еще открыто в щедрую и тихую осень. – Давно вас не видел.
– Добрый день, Эвальд. – Я подошел к окну, как всегда и делал, когда мне было по пути. – Я уезжал.
– Где же вы были? – спросил он с нетерпеливым блеском в глазах.
– В России.
– О-о, так далеко. – Он откинулся на спинку стула. – Что это за страна, Россия? Очень большая, так ведь?
– Да, – ответил я, – большая, и кроме того…
– Я глупо спросил? – улыбнулся Эвальд и покраснел.
– Нет, Эвальд, напротив. Когда вы спросили, что это за страна, мне многое стало понятным. Например, с кем Россия граничит.
– На востоке? – поспешил мой друг.
Я подумал:
– Нет.
– На севере? – допытывался парализованный.
