- Правильно мыслишь - одобряет Иллуми, улыбнувшись. - Но в стенах этого дома опасности нет; здесь приличное общество, и все гости под защитой и покровительством доброго имени хозяев. Это семья Таборов, - напоминает он, правильно истолковав мой вопросительный взгляд. - Цвета - лиловый, морской волны и белый.
- Флоксы в саду, - фыркаю невольно. Подумать только, теперь мне придется запоминать не просто армейскую кодировку гем-грима во всех ее деталях, но и клановое разноцветье. - Не перепутаю. Что ж, спасибо, иди. - На прощение коротко и украдкой стискиваю его ладонь и тут же выпускаю с совершенно независимым видом. Лети, мой кобальтовый дракон. Отпускаю. Все равно ведь ненадолго - соскучусь и примусь тебя разыскивать.
А пока подбираю с подноса какой-то бокал, просто чтобы занять руки, и фланирую по залам, точно в зоопарке. А посмотреть есть на что. Сам дом, и тот не похож на привычные мне особняки. Не огороженное стенами здание, а... А вообще непонятно что. Каменные стены незаметно для глаза переходят в живые изгороди или плоские фонтаны из множества тончайших струн, по которых стекают капли воды. Пол - голографическая мозаика: зеленоватый камень создает впечатление плотной, приминающейся под нашими шагами травы. Я уже путаю, где здесь живые растения, где их имитация из полудрагоценных камней, а где голограмма. Буйство живой и иллюзорной зелени скрадывает формы комнат, скругляет углы, превращает проемы дверей в сводчатые арки.
И среди этих рукотворных джунглей - яркие тропические птицы в человеческом обличье. Или хищники, трудно сказать наверняка. Ну так и я зубаст. Я разглядываю гостей - и мне отвечают полнейшей взаимностью - смотрят в ответ. Хотя мне все время кажется, что посторонний взгляд застревает на мне дольше, чем на прочих. Но с другой стороны, и вправду, не съедят же они меня? Пусть смотрят. Выгляжу я пристойно и неброско - хотя по дороге сюда мне показалось, что я разнаряжен, как зимнепраздничная елка (шейный платок! драгоценная булавка! браслет, чтоб его!), теперь я осознал истину: скромность моего наряда позволяет без усилий сливаться со стеной...
Нарочито громкие голоса за спиной заставляют обернуться.
Гем-офицеры, человек пять, молодые, насколько можно судить через плотно наложенный грим, в темно-красных мундирах (оттенка, как мы всегда мрачно шутили, венозной крови). Стоят в паре шагов плотной кучкой так, что не пройдешь, не потревожив, держат в руках бокалы и в полный голос беседуют.
Выследили.
- ... Сколько барраярца не корми... дикие гены, и посочувствовать бы, да не хочется.
- Действительно, не стоит, - подтверждает сочный баритон. - Бессмысленно сочувствовать тем, кто не понимает глубины своей дикости. Даже если они вымрут в своей глуши - черт с ними, не жалко.
К сожалению, встречный аргумент у меня пусть убойной силы, но единственный. "Это мы вас вышвырнули, размалеванные!" Но сомнительно, чтобы при всей степени опьянения молодые офицеры забыли этот факт. Наоборот, он - и повод, и причина: горячим головам надо оправдать свое поражение. Ну и черт с ними.
- Не беспокойся, один коллекционный экземпляр нам заботливо сохранили.
- Эйри - слишком уж оригиналы, что старший, что младший...
Спокойно. Глупо отстаивать приоритет барраярского оружия человеку, обряженному в цетагандийские цвета на цетагандийском же балу. Не умнее, чем барраярцу защищать честь цетагандийского имени.
- Смотри, какой он у них ухоженный.
- И что? У меня дома тоже живут... биологически ценные экземпляры. Лягушки и рогатые ящерицы. И я тоже пробую на них новые смеси. Но я не тащу их с собою в свет, согласись?
Дружный хохот. Выпито, должно быть, достаточно.
Мой бокал тоже уже наполовину пуст, и голова пронзительно ясная и чересчур веселая. Хотите проверить, у кого больше колючек под языком? Извольте.
Отвечаю на последнюю реплику, отчетливо и членораздельно.
- Боитесь невыигрышно смотреться в сравнении, капитан?
Скрещиваю руки на груди и задумчиво разглядываю того, что повыше, добавляю вроде бы сам себе, вполголоса, но четко:
- Какой был бы в свое время экземпляр для моей коллекции... Роскошный скальп. И так мало мозгов под ним.
- Смотри-ка, огрызается, - предсказуемо радуется капитан. - И слухи о дрессируемости весьма преувеличены, - добавляет он, глядя на меня в упор и усмехаясь.
- Действительно, - улыбаясь, - некоторые цеты дрессируются лучше. Очень предсказуемы, очень управляемы. Стоит показать приманку, кидаются всей стаей.
Признаться, я очень странно себя чувствую. Учебное упражнение "не разозлиться до смерти", исполняемое в спарринге с пятью цетами. Почему мне кажется, что и они не намерены доводить дело до смертельной ссоры и вооруженной драки? Что они просто проверяют мою выдержку? Хорош я буду, если ошибусь.
