Ставлю меч в держатели. "Покойся с миром, приятель. Вероятно, как и твой хозяин". Обычно рейнджеры живыми не сдаются и оружия своего не отдают, но... мне ли рассуждать о том, кто и при каких обстоятельствах может попасть в плен?
- Ритуальное, да? - ехидствует гем-майор и кивает мне: - Спасибо, Форберг.
- Не за что, Рау, - парирую. Нечего опускать почтительную приставку звания возле моего имени, если не хочешь аналогичной фамильярности.
Рау громко смеется:
- Тебе... как это у вас говорят, не давай кусать за руку, да? Слухи о том, что Эйри-старший обломал о тебя все свои лозы, как видно, имеют право на жизнь.
После чего компания покидает оружейную.
А я остаюсь стоять у стены трофеев в одиночестве и ностальгировать. Ну что ж: и им, и мне приходится как-то тут выживать. Прикосновение к рукояти оставило неожиданно горькое чувство, словно я коснулся руки погибшего.
Однако комната наполнена не только свидетельствами прошлых побед, но и вполне безликим новеньким оружием. Если в нем есть символизм, он не для моего ума. А вот набор метательных ножей в перевязи, со спиралевидным цетским узором на рукояти и таким же - на ободе мишени у двери, мне вполне по мыслям и по руке. Отвлечься, что ли? Повинуясь внезапному, хулиганскому порыву, снимаю набор с крюка и один за другим отправляю ножи в полет. Успокаивающее чмоканье стали, уходящей в плотную доску мишени... развлечение на отдыхе, старая привычка. Если я и не фехтую, как этот проклятый Пелл, то кое-что до сих пор умею неплохо.
Я заканчиваю упражнение лишь после того, как хорошее настроение возвращается в полной мере. Цетаганда в ее парадном варианте меня не съела и даже не сумела вывести из себя. И точка. На выходе из оружейной принимаю очередной бокал у склонившегося в поклоне слуги - эти "флоксы в зелени" рассыпаны по всему дому в обилии, едва ли не сравнимом с числом гостей, - и отправляюсь фланировать дальше.
***
Якобы случайную встречу с Иллуми в этой толчее я решаю считать за добрый знак. Хм, казалось бы, ведь не скучаю и вообще развлекаюсь здесь. А услышал его голос - и потеплело как-то.
Он тоже улыбается, интересуясь: - Как впечатления?
Приходится как похвалить прием, так и признаться, что я сумел и здесь найти неприятности на свою голову: - Я тут немного сцепился с вашей молодежью. Гем-офицеры. Нет, не всерьез, - успокаиваю я Иллуми. - Мы ритуально показали друг другу зубы - и разошлись невредимые. Потом даже помирились, насколько это вообще возможно: я им помог.
- Чем же? - любопытствует Иллуми, чуть успокоившись.
- Разрешил спор насчет одного клинка, - усмехаюсь. - Барраярского. Один из этих чудиков на полном серьезе утверждал, что оружие бывает декоративным. Но вариант попался действительно редкий, надо отдать должное.
- Даже так, - задумчиво констатирует он. - Хотя все равно возникает желание приставить к тебе охрану.
- Да ладно. На этой выставке я считаюсь любопытным экспонатом лишь временно. Как только они с разочарованием убедятся. что у меня нет когтей и клыков, я снова примусь скучать в полнейшем одиночестве.
- И не надейся, - голос теплеет самую малость, так что посторонний этого бы и не услышал. - Пойдем, развею твою скуку. Выйдем на воздух? Хочу пусть на четверть часа, но забыть, что я - Милорд Иллуми Эйри. Надоело.
Смеюсь. - Четверти часа нам вполне хватит, чтобы продрогнуть и уступить место уединения другим парочкам.
Снаружи оказывается достаточно свежо, зато красиво необычайно; одиночество, тишина, темный лабиринт кустарника, неяркий рассеянный свет дорожек, и над самой головой звезды - низкие, яркие.
- Если бы я подбирал эпитеты к этому местечку, - признаюсь тихонько, - то назвал бы его чудесным. Что-то есть в нем от детской сказки о волшебных замках за изгородью шиповника.
- И романтичным, - подтверждает Иллуми, склоняясь ко мне для короткого поцелуя. Губы холодные, а язык горячий.
На одну минуту можно отпустить себя... А потом - просто молча постоять, вдыхая свежий, горьковатый запах опадающих листьев с ноткой морозца, пока Иллуми обнимает меня сзади за плечи.
- Мой сад гораздо проще, у меня на изысканный декор не хватает фантазии, - произносит он задумчиво. - Вот почему, кстати, я почти не устраиваю приемов.
- Почти? - спрашиваю с опаской человека, не настроенного на светские развлечения в собственных стенах.
- Разве что в дни рождения, - успокаивает он. - Твой когда?
- Предупреждаешь, чтобы я успел сбежать? - хмыкаю. - Почти в самую Середину лета. Не скоро, короче. Прошлый я пропустил, не самым приятным образом.
- Следующий будет лучше, - дыхание согревает мне затылок. - Рассматривай это как официальное заявление.
Контраст с жарким шумом внутри дома и холодной нежностью снаружи почти сокрушителен. Никогда не считал себя сентиментальным или склонным с трепетом любоваться лунными пейзажами, но сейчас я чувствую себя беспредметно счастливым и, быть может, даже согласен признаться в этом вслух.
