Обратно в дверь протискиваются носилки уже с грузом, рядом суетится врач; лежащий на носилках явно без сознания, его тело накрыто тонкой тканью почти до шеи, сквозь белое проступают яркие красные пятна. Врач делает шаг в сторону, не заслоняя больше лица раненого, и до меня вдруг доходит, что пострадал не некий неизвестный мне цет, а Лерой Эйри.
Замерев, я немедля нажимаю кнопку комма. - Иллуми? С Лероем несчастье.
Что могло случиться с мальчишкой? С таким вспыльчивым характером, да в таком возрасте - дуэль?
- Я знаю. Потом, - слышится непривычно резкое, и связь обрывается.
Носилки незамедлительно увозят - они проезжают через расступившуюся толпу, как нож сквозь масло, провожаемые сочувственными, шокированными, непонимающими взглядами. Хозяева дома настоятельно взывают: "Драгоценные гости, извольте пройти в большую залу". Толпа галдит, как растревоженная колония чаек. Ничего не понять.
- Лорд, - высматриваю я, наконец, в толпе человека с гримом нужных цветов ("флоксы, черт возьми!") - позвольте вас на минуту. Я принадлежу к дому Эйри. Могу я узнать, что случилось с моим родственником?
Гем оборачивается с досадливой растерянностью, но, видимо, мое происхождение не перевешивает мою же клановую принадлежность, следовательно, он не может вежливо послать меня на манер "не лезь под руку, барраярец". Ему приходится объяснить, пусть в телеграфном стиле, но это все же лучше, чем ничего: - Юный Лерой ранен. Сейчас им занимаются врачи, а обстоятельствами нападения - полиция.
Полиция? Да, действительно. Уходя вместе со всеми во внутренние покои, я успел заметить, как к двери в сад прошагала кучка мужчин в одинаковых синих мундирах.
- Я прошу вас сохранять спокойствие и не покидать этих комнат, э-э, младший Эйри, - добавляет лорд Табор и поскорей отходит подальше, пока чужеземный варвар не втянул его в долгий разговор.
Я покорно следую распоряжению... покорно? Да что это со мною? Раны - слишком обыденное зрелище, чтобы ввести меня в шоковое оцепенение и растерянность. Должно быть, полчаса назад услужливый лакей слишком буквально понял слово "транквилизатор", подсунув мне в бокале успокаивающее, способное наградить меланхоличным состоянием духа разъяренного слона. Может, и к лучшему, не знаю. Ведь пока мне остается только ждать возвращения Иллуми.
Тем не менее, первым до меня добирается не мой Старший, а полиция, с приглашением на отдельную беседу.
Логика в этом есть - Лерой моя родня, пусть номинально, - поэтому я иду вслед за полицейским констеблем (запоминаю кодировку автоматически: серый грим, черные прямые полосы-насечки на скулах), не ожидая неприятных сюрпризов, зато рассчитывая хоть как-то развеять свою неосведомленность относительно происходящего. Кстати, не черта ведь не знаю о здешнем судопроизводстве. Придется положиться на здравый смысл.
В отдельной комнате меня ожидает за столом цет: средних лет, в уже знакомом полицейском мундире, только с отделкой побогаче, и раскрашенный в те же цвета, что и констебль, но более затейливыми завитками и узорами. Цепкий, наблюдательный взгляд охватывает меня с ног до головы, и какие выводы сделал его обладатель - бог весть. По кивку я занимаю кресло напротив - нога на ногу, ладони на подлокотниках, поза свободная, расслаблен. Жду.
- Назовите себя, пожалуйста, - начинает офицер со стандартного предложения.
- Эрик Форберг... - микроскопическая пауза которая с каждым разом становится все короче, - ... из дома Эйри.
- Вы знаете, почему вас вызвали для разговора?
Знать не знаю, но если я не совсем идиот, то должен догадываться.
- С сыном моего Старшего случилось несчастье.
- Что вам об этом известно?
Меньше, чем хотелось бы, если говорить о должной осведомленности, и гораздо больше - в том смысле, то лучше бы этого вообще не случалось.
- Я только что видел Лероя без сознания, на носилках, со следами крови, а хозяин дома сообщил, что на мальчика напали. Это все, что я знаю, и я не отказался бы узнать больше.
- Все? - переспрашивает полицейский, явно игнорируя намек на то, что полиции стоит поделиться информацией с обеспокоенной родней жертвы. - Вы утверждаете, что никоим образом не причастны к этому происшествию?
Червячок обеспокоенности, заморенный было чудо-коктейлем, поднимает голову. Даже если мы с Лероем повздорили, неужели это повод считать меня виновным в его бедах лишь потому, что я барраярец?
- Разумеется, нет, - с некоторым раздражением сообщаю.
- В каким отношениях вы находитесь с пострадавшим?
Скользкий вопрос, и отвечать на него нужно правду.
- В родственных. Ни личных симпатий, ни близкого знакомства между нами нет.
- Мистер Форберг, как вы полагаете, у Лероя Эйри были враги?
Бывают ли враги у детей? В моем понимании Лерой еще мальчишка, даром что у нас дома его сверстники уже сражались наравне с остальными с оружием в руках.
- Не знаю, - пожимаю плечами. - Я не успел узнать его близко и не рискну строить предположения.
- А у вас, мистер Форберг?
