– Да что ж это за система такая! Ведь нельзя, чтоб людей вот так вот против их воли сватали, женили и разводили! А тем временем в этом неадекватном месте только таким образом и живут! Столько людей в страхе, столько насильно просватанных, пропавших без вести и казнённых, и с каждым годом число только растёт! Нужно что-то менять…
– Ратибор, – я одёрнул брата строгим тоном, при этом едва уловимо наклонив голову в сторону Твердимира. Да, он уже как будто наш, но всё же только “как будто”.
– А Ратибор прав, – неожиданно встал на близкую мне и Ратибору революционную сторону Твердимир. – У вас здесь и вправду законы дичайшие. Сломать бы шею вашему князю, а заодно его деснице и паре-тройке их прихвостней, да и дело с концом.
Я опешил. До сих пор я думал, что Тристану может быть лестно внимание Вяземского, а он, оказывается, всё это время насквозь видел грязную душонку этого подлеца? И всё же: ломать шеи – это слишком радикально. Чем тогда мы лучше князя и его десницы? Словно прочтя мои мысли, Ратибор высказался именно по этой теме, но обнародовал прямо противоположные моему умозаключению мысли:
– Сломать шеи – это даже милостиво. Вздёрнуть на площади, как они это делают с теми, кто не целует их ботинки.
Более опасных высказываний мы не высказывали вслух даже за пределами Замка и в более спокойные годы. Опасаясь не за себя, но исключительно за безопасность младшего брата, я снова хотел его одёрнуть, как обычно это делала Полеля по отношению к нам обоим, но Ратибор резко переключился на тему, которая в эту секунду волновала его больше:
– Необходимо предупредить Отраду о том, что Твердимир не собирается сватать её всерьёз…
– Нет, – тон Твердимира прозвучал категорично. Мы замерли, и он решил пояснить: – Девушка может сыграть неправдоподобно, если будет знать правду. Пусть думает, что всё всерьёз.
– Думаю, ты можешь попробовать сказать нам, зачем тебе это всё, – я развёл руками, как бы имея в виду не только сватовство к Отраде, но его пребывание среди нас и в принципе весь Замок.
– У вас здесь государство в государстве. Я изучаю…
– Изучаешь? – включился Ратибор. – Шпион?
– Нет. Просто любопытствующий путник.
– Можешь спросить о чём угодно, мы тебе ответим, – глаза Ратибора загорелись, как загорались всякий раз, когда он слышал слова вроде “путь”, “странствие”, “путник”.
– Ходят слухи, будто здесь, на Камчатке, в Замке, гениальные русские учёные вывели вакцину от Стали, и будто бы люди после вакцинирования перестают быть людьми…
– И становятся Металлами, – закончил Ратибор, и в этот момент у Твердимира переменился взгляд, и по этому моменту я понял, что всё намного серьёзнее, чем Твердимир говорит нам и чем я сам мог подозревать до сих пор.
– Металлы? – переспросил наш знакомый. – Значит, это правда?
– На самом деле, никто никогда не видел никаких Металлов, – спокойно пожал плечами Ратибор. – Только учёных, выведших вакцину.
– Ты знаком с ними? Они живут здесь, в Замке?
– Если бы! Их казнили в тот же год, в который Старый Мир пал, а тех немногих, кого не казнили – изгнали! Такая у нас исторически сложившаяся традиция: мы казним и изгоняем, ссылаем и травим лучших из нас, чтобы после, когда становится уже достаточно поздно, превозносить их имена, присваивать их себе в качестве личного достижения целого народа, возвышать их до уровня наследия и возводить им бездушные памятники. Если ты не славянин – тебе сложно будет понять эту традицию, уж тут прости!
– Вы казнили своих гениальных учёных?! – Тристан всерьёз не мог поверить в слова Ратибора. – Но на этом ведь не могло закончиться… Ведь у вас были вакцины?..
– Может, и были, да только, думаю, точная информация по этой теме сейчас доступна очень узкому кругу людей, – вот оно! Вот зачем Твердимиру это сватовство – он подбирается к правящей верхушке, но… Зачем ему информация о
