Тяжёлые осиновые двери соседней комнаты громогласно захлопнулись, но я сразу же включил свой металлический слух и отлично расслышал слова девушек, страстно перешёптывающихся за стеной. Первой говорила Ванда, голос которой звучал по-настоящему отчаянно:
– Просватал, старый пень!
– Ты ведь в детстве говаривала, что хочешь быть княжеской женой…
– То были лишь шутки, глупая! А сама-то ты что с глазами на мокром месте? Тебе вон, хотя бы повезло – молодой да красивый богатырь в мужьях будет, пока мне подсовывают мужика, годящегося мне в отцы, и даром что тоже могучий богатырь, в придачу осыпанный золотом!..
И вдруг младшая не сдержалась и начала всерьёз реветь:
– Я не хочу-у-у за Твердимира-а-а! Я Громобо-о-оя люблю-у-у!
Я резко отключил волну высокой восприимчивости звуков, и девичьи голоса моментально утонули за бревенчатой стеной, являющейся непроницаемой преградой для человеческих ушей. И сразу же мой слух принялся терзать хрип подвыпившего вепря:
– Как этим утром выразился князь: “Что за пора настала – все кругом сватаются и сватают!”.
– А что, ещё кто-то думает о браке? – взяв в руки свою чашу с медовухой, я в который раз за вечер сделал вид, будто мне действительно интересен ответ на ничего не значащий для меня вопрос, придуманный на ходу.
– Да ты не поверишь! Онагост рвётся засылать сватов в избу Чаровых! Малахольный уже заикался об этой замарашке Полеле отцу, да князь же не даст своему единственному наследнику взять в жёны рвань, это ведь ясно как день! Но парень упёрт, ох упёрт! Пусть всей своей вывернутой натурой и пошёл в свою покойную мамашу, а не в трезвомыслящего отца, но вот упёртость в нём сидит определённо отцовская. Точно тебе говорю – девчонка Чарова в опасности: или князь прибьёт, чтобы неуёмный пыл сына погасить, или сын не сдержится да украдёт её, а добром вся эта шальная идея с неравным союзом не кончится, помяни моё слово!
В момент, когда этот подонок назвал Полелю замарашкой, я, честное слово, едва не сорвался и не переломил его тучную шею одним скорым движением, но старика спасла его болтливость, которая мне уже давно была необходима от него… Полелю они захотели – ещё чего! Выкусят! Полеля слишком хороша для такой грязи… Ладно, сын князя не последний подонок в этой инстанции законченных мерзавцев, но и не святоша: ряженый в золотые плащи и доспехи – ха! Лично обломаю, если к Полеле сунется…
Подумав так, я замер и прислушался к себе: а чего я так вскипятился-то? Полеля мне просто подруга, ведь это точно, ведь я только недавно отпустил Теону, принял реальное положение вещей, то есть своё разбитое сердце, смирился со своим одиночеством… И всё же, стоило этому пьянице сказать о Полеле нелестное, как внутри меня будто лава вскипела. Странно. Ведь не влюблён, нет, не влюблён, но… Что “но”?
Пока я был в своих раздумьях, Вяземский продолжал болтать:
–…Пролёг этот разрыв земной коры так неудобно: перед самым Корякским заповедником и до бывшего села Вывенка в Олюторском районе… Один перешеек теперь и хож, да и тот вымывается каждую весну. Того гляди, через лет десять-двадцать только лодками и можно будет перебраться на Большую Землю. Но, с другой стороны, имеется своя выгода: Блуждающие сюда прекратят набеги, а тут уж их выкурить один разок, да и дело с концом, коли перешейка-то не станет. Я уже нашёптывал князю подорвать к хренам этот треклятый кусок суши, да он ни в какую – мол, динамита не хватит. Так людей нагнать на работы: пара лет – и нет земли, нашими общими стараниями-то!
“Пара лет – и нет земли, нашими общими стараниями”, – старик даже не представляет уровень своего потенциала в чёрном юморе.
Внезапно пьяный схватил меня за руку хваткой такой силы, что в следующую секунду, встретившись с ним взглядом, я уже не верил в то, что он действительно нетрезв:
– Раз уж ты теперь мне зять и станешь моим преемником, нужно начинать тебя просвещать понемногу, – ну наконец! А я думал, в конце концов придется кости ему ломать, чтобы пройти этап посвящения. – Ты понимаешь, о чём я говорю?
– Понимаю… Ходят слухи, будто труд десницы князя слишком тяжек и будто с ним не сможет справиться всякий…
– Не врут люди, ох не врут! Ну, говори, что ещё слыхивал? – его тон перешёл в грозный шёпот, а его пальцы с ещё большей силой вцепились в моё предплечье.
– Говорят, будто тебе приходится удерживать на цепях металлических чудовищ – порождений тех мерзопакостных предателей в белых халатах, которых князь своею мудростию вздёрнул на виселице, – уже договаривая эти слова, я мысленно представлял картину, в которой перед сном трижды вымываю себе рот с мылом.
– Веришь слухам? – подлец хитро, выжидательно сощурился.
– Да чего только люди не навыдумывают! Металлические чудовища – такого не может быть, ясно ведь, что сказки сказывает народ…
