Он говорил еще много и долго о французском и прусском порядках производства, отдавая предпочтение последнему. У французов в приготовлении дела первую скрипку играют стряпчие, что есть наследие революционных и наполеоновских преобразований. А суд отдален от тяжущихся. В Пруссии стряпчие не получают преимуществ. У них, слава богу, отсутствовал адвокат Робеспьер.
Прозвенел в коридоре звонок, но никто не шелохнулся. Студенты сидели как приклеенные: казалось, они устроили забастовку и не желают освобождать аудиторию для следующего потока. Константин Петрович первым покинул кафедру. Сердце тоскливо сжалось в груди.
— Пора уступить место другим песням, — сказал он, усмехаясь, и эта усмешка многим из мыслящих юношей понравилась обыкновенностью и одновременно поразила загадочностью.
В коридоре студенты окружили Константина Петровича и начали наперебой задавать вопросы.
— Не спешите! Это будет тема вторничной лекции, тоже прощальной. Я коснусь всего, что вас волнует.
— Константин Петрович, вдруг ваш отъезд настанет внезапно? — спросил кто-то из задних рядов. — А мы спорим чуть ли не ежедневно, какую ступеньку займет адвокатура в системе нового судопроизводства. Нужна ли она государству? Последнее — самое важное.
— Как вы полагаете? — задал вопрос в свою очередь Константин Петрович. — Если мы утверждаем состязательность и гласность судоговорения, то кто же будет выражать точку зрения защиты?
— Адвокатура нужна, адвокатура нужна! — зашумели вокруг. — Как без адвоката?!
— Да так, как и раньше! — отрубил мрачного вида бородатый студент и начал протискиваться прочь. — Чего оборонять преступников?! — бросил он напоследок.
Константин Петрович помолчал, вынул карманные часы на длинной стальной цепочке и сказал, щелкнув упругой и массивной — мгновенно отскакивающей — серебристой крышкой:
— Два слова, чтобы вы утихомирились. Адвокатура совершенно необходима. Сердитый господин, оставивший сию секунду наше будто бы единое сообщество, объявляет преступника без приговора. Лишь при содействии адвоката судебное состязание станет полным и живым, иначе для судей суд обратится в механический труд. Состязание бессмысленно без противоположной стороны. Государству нужна адвокатура как воздух.
Мрачный бородач все-таки задержался неподалеку. Ему не удалось увлечь приятелей за собой, но и спускать всякому либеральничающему профессоришке он не пожелал:
— Адвокаты за деньги злодеев начнут покрывать. И народ возбуждать! Чего они только не наделали во Франции, которая, вам, господин профессор, очевидно, нравится! Мирабо да Робеспьер угробили свою страну. Я знаю, читал-с в газете!
— Ну, что вы ответите ему, господин профессор?! — воскликнул щупленький юркий юноша. — Ради бога, ответьте! А то житья нет! Реаки выступают против — гнут свое. Да и социалисты частью недовольны.
— Да, да, ответьте, ответьте! — загалдели со всех сторон. — Не только в газетах, но и в книжках пишут всякое. Ужасная разноголосица!
— Вот что я вам скажу, милостивый государь, — громко произнес Константин Петрович, обращаясь к мрачному бородачу. При его росте было нетрудно сконцентрировать внимание толпы на себе. — Ружье может выстрелить и в человека и в дикого зверя. Все зависит от того, куда направлен ствол и кто его направляет.
— Правильно, правильно! — раздались голоса. — Из ружья и хорошего человека можно убить.
— Сама по себе адвокатура не представляет опасности. Важно, чтобы сословие включало в себя порядочных людей, действовавших в рамках закона. Выдвигая возражения, адвокат вынуждает и судью, и прокурора более аргументированно строить свои выступления. Без адвоката гласность и состязательность в процессе теряют юридический смысл. Институт адвокатуры один из столпов, который поддерживает независимость суда и судей от начальства. А в соединении со словесной формой суда и с гласностью независимость суда будет именно той силой, которая способна его поднять на степень самостоятельной власти! Вам это понятно?
— Понятно, понятно!
— Судебному сословию все перечисленное даст нравственное единство и правильную организацию, — заключил Константин Петрович.
— Одинаково исхитрятся за денежку прикрывать разбойников и воров, — пробурчал бородатый субъект. — У адвокатов, пишут, никто не виноват. Кто наймет, тот и прав.
— За нарушение обязанностей, милостивый государь, — с еле скрываемым раздражением отрезал Константин Петрович, — недобросовестный адвокат будет подлежать гражданско-правовой, уголовной и дисциплинарной ответственности! Здесь роль государства огромна.
И Константин Петрович, пожелав студентам здравия, поспешил по коридору к выходу.
— Гладко было на бумаге да забыли про овраги, — не унимался бородатый. — Народ лучше знает про законы. Ишь чего удумали — защищать преступников.
