Победы, которых не было полностью

Как оформлялась легенда дальше, можно узнать из показаний все того же Коротеева, которые он давал следователю в 1948 году: «Я доложил редактору Ортенбергу обстановку, рассказал о бое роты с танками противника. Ортенберг меня спросил, сколько же людей было в роте. Я ему ответил, что состав, видимо, был неполный, примерно человек тридцать — сорок. Я сказал также, что из этих людей двое оказались предателями… 28 ноября в „Красной звезде“ была написана передовая „Завещание двадцати восьми павших героев“. Я не знал, что готовилась передовая, но Ортенберг меня еще раз вызвал и спрашивал, сколько же людей было в роте, которая сражалась с немецкими танками. Я ему ответил, что примерно тридцать человек. Таким образом, и появилось в передовой количество сражавшихся — двадцать восемь человек, так Как двое оказалось предателями. Ортенберг говорил, что о двух предателях писать нельзя, и, видимо посоветовавшись с кем-то, разрешил в передовой написать только об одном предателе… В дальнейшем я не возвращался к теме о бое роты с немецкими танками; этим делом занимался Кривицкий, который первым написал и передовую о двадцати восьми панфиловцах…».

Передовица Кривицкого появилась в номере «Красной звезды» от 28 ноября 1941 года. Вот лишь несколько самых характерных цитат из нее: «Свыше пятидесяти вражеских танков двинулись на рубежи, занимаемые двадцатью девятью советскими гвардейцами из дивизии имени Панфилова… Смалодушничал только один из двадцати девяти… только один поднял руки вверх… несколько гвардейцев одновременно, не сговариваясь, без команды, выстрелили в труса и предателя… Воспаленными глазами политрук Клочков посмотрел на товарищей — „Тридцать танков друзья, — сказал он бойцам, — придется всем нам умереть, наверно. Велика Россия, а отступать некуда. Позади Москва“… Сложили свои головы все двадцать восемь. Погибли, но не пропустили врага».

Комментировать здесь, естественно, нечего, а можно только заметить, что журналист Кривицкий вместе с начальством явно небрежно делали свою работу. Врать ведь тоже надо уметь. По крайней мере, хотя бы продумать причинно-следственную цепочку. Если бы эти строки первым прочитал дотошный немец или практичный англосакс, то наверняка не избежать бы автору вопроса: «Каким образом и от кого он узнал столько красочных подробностей, если все погибли, а других свидетелей и радиосвязи с командованием у героев не было?». Но, видимо, и Кривицкий, и редактор «Красной звезды» Ортенберг в профессиональном отношении были «истинно русскими людьми» — поэтами в душе и любителями красного словца, не обращавшими внимания на «скучные мелочи» реальной жизни, сковывавшие простор эпической фантазии. Ну, а дальше миф стал жить своей самостоятельной жизнью, и освященная всей мощью тоталитарного государства откровенная журналистская халтура превратилась в непоколебимую аксиому.

Таким образом, 28 ноября 1941 года можно считать официальным днем рождения мифа. Далее он совершенствовался только в деталях. Постепенно исчез предатель. Политрук Клочков со временем чудесным образом оказался 7 ноября не на фронте, а в Москве на Красной площади, где участвовал в знаменитом параде. И так далее. Однако главные свои каноны легенда обрела именно в конце ноября под пером Кривицкого и с тех пор существенной редактуре уже не подлежала.

В этом вскоре успел убедиться и восстановленный после столь громких публикаций в должности командира 1075-го полка полковник Капров, — показавший на допросе по делу панфиловцев в 1948 году: «В конце декабря 1941 года, когда дивизия была отведена на формирование, ко мне в полк приехал корреспондент „Красной звезды“ Кривицкий вместе с представителями политотдела дивизии Галушко и Егоровым… В разговоре со мной Кривицкий заявил, что нужно, чтобы было двадцать восемь гвардейцев-панфиловцев, которые вели бой с немецкими танками. Я ему заявил, что с немецкими танками дрался весь полк… Комиссар дивизии Егоров мне приказал выехать на место боя вместе с Кривицким (к концу декабря Дубосеково уже отбили у немцев). Фамилии Кривицкому по памяти давал капитан Гундилович, который вел с ним разговор на эту тему. Меня о фамилиях никто не спрашивал…».

Таким образом, около тысячи солдат 1075-го полка, погибших и пропавших без вести в том бою, оказались выкинутыми из истории Великой Отечественной войны. Зато в числе двадцати восьми чудо-богатырей оказались вообще не участвовавшие в сражении 16 ноября: «павший герой» Кужебергенов, например, добровольно сдался в плен раньше этого дня, а еще один «панфиловец» — Добробаба в реальности дезертировал, а затем служил у немцев в полиции.