Последнему, кстати, выпало сыграть в жизни мифа заметную роль. Через два с половиной года после войны его вычислили и арестовали за предательство. Можно себе представить, каково было удивление следователей, когда они выяснили, что перед ними сидит один из павших всесоюзно знаменитых легендарных героев. Срочно последовал строгий приказ провести тихое расследование «дела о подвиге двадцати восьми», строки из протоколов которого цитировались выше. Результаты дознания 10 мая 1948 года Главным прокурором Вооруженных Сил СССР генерал-лейтенантом юстиции Афанасьевым были доложены Генеральному Прокурору СССР Сафонову. Тот сообщил их одному из главных сталинских подручных — А. А. Жданову. Но даже установив истину, советские вожди продолжали культивировать «патриотическо-воспитательный» миф.
Тем временем и Кривицкий постепенно уяснил, что сделал угодное для власти дело. В Израиле недавно опубликованы мемуары карикатуриста Бориса Ефимова, где автор вспоминает, что, зайдя однажды к Кривицкому, застал там споривших с ним на тему о праве журналиста на вымысел Твардовского и Гроссмана. Кривицкий, потрясая своей брошюркой о подвиге панфиловцев, кричал: «Так вот, что бы вы тут ни говорили, можете сомневаться сколько вам угодно, а вот эта дерьмовая книжонка через каких-нибудь четверть века будет первоисточником! Да! Да! Первоисточником».
Надо признать, что журналист-фальсификатор оказался прав. Еще долгие десятилетия он продолжал «разрабатывать» эту тему, украшая картину боя все новыми героическими штрихами. От Кривицкого не отставали и большинство собратьев по творческому цеху: Тихонов, Бек, Светлов, Ставский, Кузнецов, Липко. Всех не перечислишь. Имена панфиловцев присваивались улицам, площадям и колхозам. В 1967 году в Дубосеково открыли просторный музей. В 1975-м выстроили грандиозный мемориальный комплекс, чем-то напоминающий варварское капище с ритуальными истуканами, величиной с многоэтажный дом. Туда до сих пор привозят иностранцев и рассказывают им о величии русского духа.
Кстати, кроме вышеупомянутых двух постепенно обнаружилось еще четверо живых «героев-панфиловцев» — Тимофеев, Шемякин, Шадрин, Васильев. В послевоенные годы они охотно выступали перед октябрятами и пионерами, рассказывая детишкам, как поджигали один за другим рвавшиеся к Москве германские танки.
По версии гения отечественной литературы Петр Великий, основывая город в устье Невы, бросил знаменитую фразу: «Отсель грозить мы будем шведу». Говорил ли царь на самом деле эти слова — оставим на совести Александра Сергеевича. Но то, что поэт верно уловил тенденцию развития событий, подтверждает сама История. Россия постепенно отобрала у Швеции большую часть из некогда принадлежавших ей территорий. После чего скандинавы отступили в разряд второстепенных держав.
Впрочем, ход и итоги этого многовекового противоборства хорошо известны всем даже по школьной программе. Поэтому лишний раз подробно описывать их не имеет смысла. Но вот то, что был между Москвой и Стокгольмом еще один — последний, если исходить из хронологии, вооруженный конфликт, который до сих пор не попал в учебники, известно немногим. А между тем представлял он собой самую настоящую войну, где люди гибли, попадали в плен и пропадали без вести. Происходили эти обойденные вниманием отечественной историографии события в годы Второй мировой войны. На традиционном для данных противников театре боевых действий — в бассейне Балтийского моря.
Первые столкновения солдат регулярных армий СССР и Швеции имели место во время советско-финской «Зимней войны» 1939–1940 годов. Шведы, разумеется, были встревожены немотивированным нападением огромной державы на их маленького соседа. Логика подсказывала, что «следующими, к кому большевики придут организовывать советы и колхозы», могут стать уже они сами. Поэтому, пока пожары сражений не докатились до их границ, скандинавы решили оказать посильную помощь изнемогавшей в неравной борьбе жертве агрессии.
Законы Швеции, несмотря на ее нейтралитет, разрешали гражданам страны служить добровольцами в войсках других государств. Именно в таком статусе два шведских батальона приняли участие в боевых действиях в Заполярье, где помогали Лапландской армейской группе финнов сдерживать напор полков, входивших в состав советской 14-й армии. Наступление РККА там действительно вскоре захлебнулось. Однако истины ради заметим, что причиной тому, скорее, была суровая зима, нежели помощь крохотных скандинавских подразделений.
Кроме того, также из добровольцев шведским командованием была сформирована авиационная часть — «Авиафлотилия-19», которой командовал майор Уго Бекхаммар. Она имела на вооружении 12 закупленных в Англии старых истребителей «Глостер-Гладиатор» и 4 столь же древних британских бомбардировщика «Хоукер-Харт».
