Мать сама не могла сказать ничего о муке, но обещала дать вечером буханку хлеба, когда отец придет с работы. Миша рассказал дяде Коле об утреннем необычном клеве, и тот согласился, что это может быть к непогоде. К тому же у него разболелась нога. Миша сказал, что пойдет резать пихтовые лапы.
— Ты, пожалуй, прав. Пойдем к колдунье! Она точно скажет.
— К какой колдунье?
— К нашим соседям через дорогу. Только подожди, я должен взять что-нибудь для нее. Ее нужно задобрить, а то она ничего не скажет.
— У меня есть чай и кусковой сахар. Дайте ей, — сказала мать.
Я пошел вместе с дядей Колей и Мишей. Один я бы ни за что не пошел к колдунье. Дядя Гриша сидел у сарая, чинил хомут. Дядя Коля заговорил с ним по-шорски, и они долго что-то обсуждали. Потом дядя Гриша обратился ко мне:
— Мой аргыш! Когда в кузню придешь?
— Когда ты там будешь! — ответил я с удовольствием, зная, что «аргыш» — это по-шорски «друг».
— Так ты говоришь, что клев был необычно хороший, — обратился он к Мише.
— Никогда такого не видал, — ответил тот.
— А вот мы сейчас старуху спросим. Она мне уже сказала не пахать огород, а ждать дней пять.
Он отрезал дратву у хомута и прокричал что-то по-шорски. Из избы выползла с кривым костылем в руке маленькая старушка и отрывисто заговорила с мужем и дядей Колей. Весь их разговор шел по-шорски. Дядя Коля передал ей чай и кусок сахару, завернутый в мешковую бумагу. Она осмотрела Мишу и меня и сказала по-русски:
— Маме спасибо говорите, — и снова перешла на шорский, обращаясь к дяде Коле.
Они поговорили несколько минут, и она ушла обратно в избу. Дядя Коля пересказал разговор по-русски. Тятя Маня — колдунья — сказала: ночью будет заморозок, а через два дня — дождь, и будет холодно всю неделю. Она похвалила Мишу за то, что он обратил внимание на жадный клев рыбы. Завтра тоже будет хороший клев, и она пойдет рыбачить. Мы собрались уходить, но из избы снова вышла колдунья и протянула Мише красивый берестяной туесок и связку из каких-то отполированных пластинок. Их было штук пять, и они были сделаны из сучков, но выглядели как человеческие зрачки.
— Туесок — маме, — сказала она. — А эти бусы береги, и тогда они тебя уберегут. Тебе нужна защита.
Миша поклонился ей низко и надел бусы через голову на шею. Тетя Маня опять ушла в избу и закрыла дверь. Перед нашим уходом дядя Гриша сказал, чтобы отец сегодня пришел за насосом.
Дядя Коля с Мишей решили запрячь лошадь и ехать за реку рубить пихтовые лапы. Если тетя Маня права и будет заморозок, то нужно закрыть лапником все растения. Я поехал с ними, прихватив свой топорик. За речкой травянистая дорога поднималась сразу вверх, в тайгу. Мы проехали на телеге несколько минут и оказались около густого молодого пихтача, где дядя Коля и Миша начали валить молодые деревья и подносить к телеге, а я обрубал ветви. Нас окружили тучи комаров, которые то и дело кусали меня. Через два часа мы загрузили телегу. За это время я настолько освоился с топориком, что дядя Коля заметил:
— Ну, ты орудуешь этим топориком, как настоящий мужик.
Правда, на правой руке появились мозоли, а левая была серой и липкой от смолы, но я был так доволен, что хотелось побольше похвалы:
— Вы когда-нибудь видели, чтобы пятилетний так орудовал топором?
— Видели, — сказал дядя Коля. — Мой Колька в пять лет вытесал топором свои первые лыжи. Вот и тебе пора подумать о зиме. Их как раз сейчас надо делать, пока древесина хорошо гнется.
— А из какого дерева их делают?
— Из молодой березы, а лучше из рябины. Рябиновые лыжи хорошо гнутся даже в сильный мороз.
Мы поехали под гору, при этом дядя Коля затормозил жердью задние колеса, чтобы телега не наехала на лошадь.
Мы сразу начали закрывать растения лапником, хотя было очень жарко, но к вечеру, когда всё было закрыто, сильно похолодало. Парники мы закрыли остатками соломы и сена из сарая. Утята и цыплята прибежали в сарай и требовали корма, хотя весь день копались вместе на конном дворе. Пришел отец с хлебом и продуктами и отнес одну буханку дяде Коле, а затем отправился в кузницу, прихватив бутылку водки. Из кузницы всё еще доносился звон железа. Я с ним не пошел — наработался так, что едва ноги волочил. Он скоро вернулся и сказал, что дядя Гриша удивительным образом умудрился отремонтировать насос. Мы сели ужинать. Уха была вкусная как никогда, и я от жадности чуть не подавился рыбной косточкой. Рыбы оказалось так много, что мы все отяжелели.
Отец посмеивался над тем, что мы поверили в предсказание погоды колдуньей.
За ужином девочки сообщили матери: пионервожатая требует, чтобы они пришли на Первомай в новых галстуках.
— А где я их вам возьму! В сельпо их нет, — сказала мать. — Если требуются новые галстуки, так пусть пионервожатая и обеспечит их доставку в сельпо или в школу. Так и передайте ей! Конечно, эти обремкались. Так почините, постирайте и подкрасьте. Я вам дам красную краску для материи. Прямо сейчас постирайте и положите в краску, а завтра утром хорошенько прогладьте — и вот вам новые галстуки на Первомай. А там уж лето — и галстуков не надо.
