И в этот момент мой желудок протестующе зарычал. Я положила руку на живот. Наверное, подождать не получится. Лиза оставила мне на кухонном столе записку, что она уехала к родителям в Нюрнберг на две недели. Больше она мне не писала, в холодильнике тоже было пусто. Не то чтобы я на нее обижалась. В конце концов, это я внезапно и бесследно исчезла и призналась, куда уехала, только после нескольких ее сообщений. По крайней мере, мне не нужно было объяснять ей причину. Она и так все понимала.
У меня свело живот, и я была почти уверена, что не от голода, а из-за мыслей, которыми я против моей воли вернулась в Берлин. Я поставила чашку на столик и встала. Если сидеть так дальше, лучше точно не станет. Я помассировала мышцы, которые свело от неудобной позы, несколько раз повращала плечами и решила просто встать и что-то уже сделать.
Я положила сыр в корзину к остальным продуктам. Затем свернула в следующий ряд с замороженными продуктами. Что ж, не так уж и страшно. Я была почти у цели. Пока на меня никто не обращал внимания, все поглощены покупками. Что, если я вообще напрасно волновалась? В конце концов, сейчас разгар каникул, многие студенты сдали экзамены и проводили свободное время дома или в отпуске. Может быть, Лиза была права, со временем все забудется. После каникул все будут заняты другими проблемами, и все, что произошло, забудется. По крайней мере, так она твердила мне снова и снова, чтобы хоть как-то приободрить меня.
Я закрыла холодильную витрину и оглядела свои покупки. Этого должно хватить. Брать много продуктов не хотелось, магазин находился в десяти минутах ходьбы от общежития. И потом, мой желудок требовал еды, но аппетита у меня все равно не было. Нервозность, которая не покидала меня с тех пор, как я вернулась, плохо на меня влияла.
На кассе, выкладывая продукты на конвейерную ленту, я услышала смех двух девушек позади меня. По спине пробежал холод. Я была уверена, что они обе смотрят на меня и смеются надо мной. Стиснув зубы, я продолжала класть товары на ленту, глядя прямо перед собой и заставляя себя концентрироваться только на движениях рук. Не на разговоре позади меня – что было непросто, поскольку они заняли очередь прямо за мной.
Я глубоко вздохнула. Что со мной случилось? Я слишком загоняюсь. Не все в этом мире крутится вокруг меня. Даже в этом маленьком городке или кампусе. Я бросила пачку хлебцев к остальным продуктам и немного подвинула вперед свою теперь уже пустую тележку. Затянув конский хвост покрепче, я украдкой выглянула из-под левой руки. Девушки были моего возраста, но я их не знала. Блондинка, стоящая впереди, слегка улыбнулась мне, когда наши взгляды встретились, и я, наконец, немного расслабилась.
Ты совсем не в себе, Лия, подумала я и прикусила нижнюю губу в тот момент, когда поняла, как именно я обращаюсь сама к себе. Как насчет нового имени и нового города? Резкие слова Ноя так ясно проникли в мое сознание, что мне казалось, будто он стоял рядом со мной и говорил их прямо сейчас. И больно сейчас мне было от них не меньше, чем тогда. Но разве это преступление – не рассказать человеку подробностей какой-то истории? Разве это так предосудительно – представляться своим вторым именем Эмилия? Тем более, имя Лия подходит мне намного больше, оно делает меня похожей на саму себя. Анна – это имя, под которым меня здесь знали, но в то же время это то самое имя, которое не сходило с уст у всех местных сплетников. Это имя стало для меня символом стыда. Но я понимала, что на самом деле не это рассердило Ноя. Вернее, даже не так – вызвало отвращение. Я помнила тот его взгляд. Я много чего сделала неправильно. Ситуация с Надин просто стала последней каплей. И я не могла его винить в этом.
– С вас 32,48 евро, – сказала кассир и резко выдернула меня из моих размышлений. Черт, я почти отошла от ленты, и даже не сложила свои покупки.
– Карта или наличные?
– Карта, – буркнула я и небрежно побросала продукты обратно в корзину. Я вставила кредитную карту в устройство, дождалась звукового сигнала и откатила тележку к окну магазина, чтобы там переложить покупки в сумку-шопер.
– А я думала, она, наконец, поняла, что ей здесь нечего делать.
Я застыла с продуктами в руках. На этот раз не было сомнений, эти слова были адресованы мне. Заставив себя не оборачиваться, я продолжила складывать остатки продуктов во вторую сумку. Надо просто не обращать внимания. Идти домой. И там и оставаться. Еды хватит на неделю. У меня был «Нетфликс». Причин снова выходить из дома нет.
– Сорнякам и трын-трава по пояс, или как там говорят? – снисходительно отозвался второй голос.
Я почувствовала, как кровь прилила к голове. Ее шум заглушал звуки супермаркета, но, к сожалению, не настолько, чтобы не расслышать следующие несколько слов.
– Думаю, в таких случаях говорят «шлюха».
Я обернулась и увидела два таких знакомых мне лица. Алесса и Мона.
Алесса, только что назвавшая меня шлюхой, смотрела на меня, приподняв брови.
– Что такое? У тебя проблема?
У меня проблема?
