Они так же прятались под столом, пережидая первое извержение. Что творилось с теми, кто не успел уйти из зоны поражения, то есть присесть (запах распространялся только по верхней половине аудитории), мы не знали, но пожелания в адрес болотного народа не оставляли сомнений – только мы успели спрятаться. Мы – и преподавательница, которая залегла где-то за преподавательским столом.
– Долго еще? – деловито осведомился Джейс.
– Минуты две, – подумав, вынесла вердикт кикимора.
– Я пошел, – предупредил болотник и пополз на охоту.
– У меня лапки тризуба увели, – пояснил Трейс.
– Такое не прощают! – понимающе выдала кикимора и подкинула еще травки в воду, усиливая эффект. – Все ради товарища! – зажмуриваясь, ибо от дыма щипало глаза, прошептала девушка.
Запах исчез через три минуты, словно его никогда и не было. Мы споро вылезли из-под столов и продолжили работу. Джейс улыбался и толок в ступке честно переукраденные лапки тризуба.
Болотники сдались первые.
Преподавательница усмехнулась, принимая наши работы, и протянула вперед руку, как будто требовала что-то отдать. Братья-болотники хмуро переглянулись и вытащили из карманов по полной пробирке.
– Отлично, – объявила нам наши оценки женщина. – Можете быть свободны. До конца пары еще десять минут, так что успеете перекусить.
– Спасибо, – хором поблагодарили мы и вытекли из аудитории под гневно-завистливые взгляды. Все же наш небольшой недосмотр с травкой заставил всех поднапрячься и ускорить работу, наверстывая упущенное время.
Коридор еще пустовал, и, воровато оглядевшись, жест преподавательницы повторил Трейс. Вита, усмехнувшись, выудила из кармана два флакончика с жидкостью того же цвета, что была у братьев в пробирках.
Да уж, запас карман не тянет, но вот вопрос: а знала ли преподавательница? Что-то подсказывало, что знала.
Болотники спрятали флаконы в карманы и, громко смеясь, затопали впереди. Наш путь лежал на теорию, но прежде… Именно! Прежде мы отправились перекусить.
Голод, как известно, не тетка, но увы, даже с теткой порой договориться нереально, что уж говорить про страдающий желудок. А он страдал! И вынужден был страдать и следующую пару, ибо когда мы спустились в столовую, оказалось, что такие умные не только мы. Очередь кончалась дверьми.
Пришлось топать ни с чем, сопровождая возвращение тяжелыми вздохами. Единственная отрада, выпавшая нам, – четыре бутерброда от Виты (по одному на брата), которые только раззадорили голод.
– Больше нет, – пряча пакетик в сумку, сказала кикимора.
Ей вторили три тяжких вздоха.
Судя по разочарованию и крушению всяких надежд, не одна я проспала завтрак. Да уж, а я еще и на боевую магию собиралась. Смех, да и только. Отвоевать себе пирожок не смогла, а все туда же – на боевку.
На теорию мы пришли первыми и заняли самые привилегированные места – на галерке. Именно там можно при наличии должных навыков есть, спать, рисовать и даже красить ногти. А что, я таких оригиналов знаю. Сели подальше, лак достали. Если он еще и не очень вонючий, то и вовсе никто не спалит. А если вонючий – простите, друзья-сокурсники, придется потерпеть.
Так что, думаю, понятно, почему самые востребованные места – задние. И совершенно логично, что, гордые собой, мы устремили наши стопы наверх. Удивительно было другое: Вита собиралась писать конспект, не полагаясь на записывающие кристаллы. Джейс и Трейс также достали тетради.
– Будете писать?
– Придется, – простонал Трейс. Судя по всему, он был не большим любителем самостоятельно стенографировать. – Сейчас Дитмар будет, а у него ничего не работает. Только собственная память и записи. А артефакты летят только так. Зато теорию ядоделания выпускники Академии знают именно на тот балл, что указан в дипломе. Списать не удавалось еще никому.
– Нас просто здесь не было! – самодовольно высказался Джейс, но тетрадь приготовил, как и карандаши. Да уж, видимо, любителей писать перьями среди болотных рас не нашлось.
– Может, и так, – не стал спорить Трейс. – Но мне спокойнее писать.
Заразившись общим настроением, я стрельнула у Виты листик, готовая тоже записывать. Неважно, что по-русски, но конспект – он и в Африке конспект. Главное, чтобы мне было понятно.
– Я тебе свой дам, – быстро предупредила кикимора, толкнув меня локтем, и шепотом: – Коха просила тебе помогать.
– Спасибо, – кивнула я, но листик убирать не стала: бурную деятельность изображать все же придется, если преподаватель цепляется.
