Корни этого одобрения крылись еще в начале лекции. Так уж получилось, что Ройтен, будучи не слишком опытным преподавателем, принялся распинаться не только об учебном процессе, но и об уровне современных адептов. Разумеется, подрастающее поколение было выставлено не в лучшем свете, что не добавило очков обожания преподу. И все бы ничего, но линию отрицания Ганс продолжал до самого конца, постоянно подчеркивая, что мы и он – совершенно разные. А аудитория такого не прощает.
Вот и сейчас, когда Джейс повел себя дурно, аудитория была на его стороне, ибо он свой, а мистер Ройтен… А мистера Ройтена теперь не любили, как угнетателя бедных адептов. Да уж, попал дяденька, с первого же дня. Интересно, экзамен ему сдать сложно?
– Зачет, – как бы в ответ моим мыслям простонала Вита.
Судя по всему, в ее зеленой головке крутились те же мысли. Препод был обречен.
– Продолжаем работу! – прикрикнул Ройтен, но его уже никто внимательно не слушал.
Пара была сорвана.
Трейс под партой дал пять Джейсу, как будто троллить препода было их священной миссией. Хотя имидж болотных отпрысков предполагал подобные шаги, которые эти двое с радостью предпринимали.
До конца занятия оставалось не так много времени: это было заметно по оживлению среди первых рядов. Ошибочно думать, что там, где сидели преимущественно отличники, никто не помышляет о свежем теплом пирожке и не считает секунды до окончания пытки. Вовсе нет. Именно там, на первых рядах, и обретаются самые большие торопыги, которые в свободное от записывания время, точно как на галерке, рисуют в конспекте цветочки и проклинают нелегкую, что занесла их на амбразуру.
Мне писать не полагалось, и я развлекалась наблюдениями. Парочку знакомых затылков усмотрела и на первых рядах. Но интереснее было наблюдать за иномирцами. Интереснее и полезнее, чтобы знать, как поступать нельзя.
Вита проследила за моим взглядом и фыркнула, рассматривая майку коротко стриженной блондинки. Или кикиморе ее пирсинг не угодил? Признаться, мне лишние дырки в теле никогда не нравились, но такой насмешки не вызывали, а моя соседка по парте едва не съезжала под этот самый стол.
Я решила похихикать вместе с ней. Мало ли? Вдруг это какое-то клеймо или знак чего-то там? От болотников всего можно ожидать. Хорошо, если не неприличное предложение. Хотя… к неприличным предложениям болотная раса относилась с пониманием, а вот в вопросах красоты имела строгие стандарты, нарушение которых ложилось несмываемым позором на семью. Так, к примеру, нельзя было обесцвечивать волосы, становясь блондинкой. Это считалось несусветной глупостью, ибо добровольно отказаться от приятной зеленцы… Ну разве можно о таком помыслить?! Вита заверяла, что нет, и еще два часа уговаривала меня одуматься и выбросить эти мысли из головы. Я едва на потолок не залезла, желая избавиться от ее нравоучений.
Как бы то ни было, я прилагала усилия, чтобы вписаться в местное болотное общество, а потому по большей части приходилось прикидываться умной, то есть молчать. Выходило не всегда, но я упорно старалась. Джейс оценил и предложил выпить, чтобы дурью не маялась. Я оскорбилась в лучших чувствах. Он оскорбился за отечественный алкоголь. Пришлось вызывать Виту, чтобы та разрешила недоразумение.
Я тяжело вздохнула: как же с ними тяжело! Но также понимала, что без них пришлось бы туго. Какие-никакие, но они теперь были моими если не друзьями, то сообщниками. Нас роднила одна идея и объединяла раса, а здесь это играло важную роль. Не потому ли все адепты расселись группками? Даже иномирцы держались рядом, ощущая недружелюбность этого мира.
– Недолго им так сидеть, – прокомментировала джинсовую общность Вита. – Скоро их поделят.
– А нас тоже поделят?
– Мы и так особняком! – гордо высказался Трейс. – Болотных никогда не делят. Иначе, думают, сорвем деятельность всех групп.
– Вы можете, – простонала я.
Братцы-лешие разулыбались. Для них лучшего комплимента не существовало. Вот только что-то подсказывало, что за подобные слова в Семиречинске на меня бы смертельно обиделись, ведь дома серьезнее нелюдя, чем болотник, сложно найти. Если иные расы расслаблялись, оказываясь дома, то кикиморы становились ответственными до невозможности. По крайней мере, мне так казалось.
Пара закончилась вполне стандартно. Рыкнув «Звонок – это для меня!», Ройтен додиктовал предложение и только тогда позволил всем загреметь сиденьями, заскрипеть зубами (задержал на целых пять минут!) и понестись в следующую аудиторию, где нас должны были научить правильно травить друг друга.
Джейс остался выслушивать нотации, а мы втроем отправились на ядоделание, желая занять лучшие места. Похоже, за места поближе к выходу развернется настоящая бойня. Нам места трусов были ни к чему, а потому мы заняли себе вакантные, в уголке. Мне надлежало работать с Витой, а болотникам – в паре. Впрочем, они и так всегда все делали сообща.
