– Только я не думала, что освободить его нужно именно таким способом…
– Вы о чём? – спросил Носорог, удивлённо приподняв брови.
– Я тебя видела. Во сне, много раз. Точнее, не тебя, а твой затылок со шрамом. Ещё там был голос, который говорил: «Отпусти измученных на свободу»…
Люба с трудом смотрела на Носорога, стесняясь своего знания.
– Посмотри на него, Вера, – сказал Папа, обращаясь к старшей дочери. – Что-то он не похож на плод больного воображения?
Вера молча опустила глаза, не проронив ни слова.
– Слушай! Мы сделаем всё, что ты просишь, но сначала расскажи, что нам делать? Как отсюда выбраться? – спросила Надя.
– Ну, во-первых, выкиньте эту колотушку, – Носорог указал на гранату. – Она настолько старая, что вряд ли взорвётся. Во-вторых. Вот мой браслет, мне он больше не нужен. Это подарок тебе, раз ты меня опознала, – Носорог протянул браслет Любе. – Я перевёл его в спящий режим и поставил индикатор на минимум. Аккумуляторы быстро садятся, но если не гонять попусту, то на пару дней зарядки должно хватить. Правда, которую он скажет, бесценна. Особенно здесь, – добавил Носорог. Пока будете идти – наслаждайтесь Пустошью. Перед вами – «Великое Ничто»! Такой свободы, как здесь, нет ни в одном месте под небесами. В диком поле вы остаётесь один на один с собой и своими страхами. И Пустошь быстро покажет, кто чего стоит.
– Для Несогласных весь мир – Пустошь! – горько усмехнулась Надя.
– Хорошо сказано! – буркнул Папа себе под нос.
– И третье, самое важное, – поднял палец Носорог. – Ваш единственный шанс – двигаться по дороге Охотников, но только ночью. Днём нужно прятаться, очень тщательно. Такой наглости от вас никто не ожидает, поэтому это может сработать. И на дороге нет фотокамер-ловушек. Сейчас минная война немного ослабла. Бойцы из Южного Имамата уже не минируют всё подряд, как раньше. Но Охотники, по старой памяти, передвигаются только днём и только после инженерной разведки.
– После чего? – переспросила Вера.
– После разминирования. Если двигаться по рокаде вдоль границы, за два дня можно дойти до Южного Имамата. Насколько мне известно, там есть несколько христианских поселений, но они не на самой границе, а в глубине страны. И чтобы до них добраться, придётся идти через Имамат.
– Ты думаешь, мы сможем живыми добраться до гетто? – спросила Вера.
– Это не гетто, это христианские районы. Там всё иначе. Я не был в Имамате, но знаю, что муллы и кадии не допускают кровопролития без приговора шариатского суда. Они там блюдут государственную монополию на насилие, не то, что у нас. И ещё. Вам было бы неплохо переодеться перед границей, – Носорог указал на их академическую форму.
– А если мы не сможем найти другой одежды, нас расстреляют? – ужаснулась Вера.
– Нет, не волнуйся, они узнают правду очень быстро, – усмехнулся Носорог.
– Через детектор? – догадалась Надя.
– Не обязательно, хватит и медицинского сканера.
– Как это? – спросила Вера.
– Очень просто, – ответил Носорог, смущаясь. – Кто-нибудь из вас был замужем?
– Никто…– ответила за всех Вера.
– Тогда для того, чтобы понять, христианки вы или нет, им достаточно одного замера, – Носорог уставился взглядом себе под ноги.
– Как это? – по-прежнему недоумевала Вера.
– Вер, ты что, и правда не догоняешь? Всё же яснее ясного! Люба, и та, поди, сообразила, – вспылила Надя.
– Если ты такая умная, сестрица, то объясни мне, пожалуйста, как можно определить медицинским сканом глубину религиозных убеждений? Он же только грыжи и опухоли видит!
– Он видит ещё кое–что, – рассмеялась Надя. – Как ты думаешь, чем ты отличаешься от граждан страны, где возраст согласия – двенадцать лет? Где Каминг-Аут делают в шестнадцать, а девственность продают на интернет-аукционе после четырнадцати?
– Ну, после того как они увидят, что вы девственницы, – произнёс Носорог, – …они, скорее всего, пропустят вас через детектор, зададут пару вопросов, увидят ваше отношение к Содомской Федерации и поймут, кто вы.
– Послушай, Носорог, а давай с нами, – неожиданно проговорил Папа. – Пойдём! В гетто тебе будет хорошо, вот увидишь!
– Думаю, идти со мной, вам намного опаснее. Даже если я доберусь до границы, что маловероятно, то, как только воины ислама, увидят мою форму, они тотчас перережут мне глотку. Не важно кто, Армия Махди, или ополченцы Халифата, они за минуту раскусят кто я. Даже если я переоденусь, шрамы и татуировки выдадут меня с головой.
– Ну, тогда хотя бы проводи нас до границы, взмолилась Вера, заламывая руки. – Мы чудом добрались сюда, а с тобой у нас будет шанс попасть в Гетто.
– Поверь мне, идти вместе в Имамат, это не лучшая идея…
– Слушай, Носорог, ты меня прости, что я на тебя с гранатой кинулся, ты понимаешь, я не знал как… Произнёс Папа глядя себе под ноги.
– Да всё нормально, не переживай! Рассмеялся Носорог.
– Просто я, когда тебя увидел… Папа пытался подобрать слова. – Ну, с Надей, и с пистолетом, то я с перепугу…
