– Ну, что ты сейчас скажешь, Исаакович? Никто нас не убивает, не расстреливает. А знаешь, почему? Потому что им нужна дешёвая рабочая сила. А ещё лучше – дармовая. И на каждом из нас «Фармакия» может очень хорошо заработать. Согласись, что твоя паранойя была совершенно беспочвенной.
Седой мужчина в потёртом пальто повернулся к своему собеседнику, вопросительно глядя на него.
– Ой, Петрович, я тебя умоляю! Если нас привезли на завод, это совсем не значит, что мы таки сразу стали ценными работниками! Оставь нас на ночь в конюшне, мы же не станем лошадьми. В Освенциме тоже всё с «рампы» начиналось, – ответил ему старик с чёрными глазами, характерным крючковатым носом и седеющими чёрными кудрями, торчащими из-под шляпы.
– Просим вас соблюдать спокойствие и порядок! Проходите к центральным воротам.
Голос из репродукторов давал команды, а вооруженные Миротворцы с собаками подталкивали заключённых в нужном направлении. Колонна медленно втягивалась на территорию фабрики через главный вход, над которым висел девиз компании, написанный огромными буквами: «Вместе мы сделаем этот мир лучше!»
– Петрович, помяни моё слово, сейчас нам предложат раздеться и пойти в душ или в баню, возможно, женщин разделят с мужчинами, но это не важно. Поверь мне, я вполне себе точно знаю, что всё именно так и произойдёт.
– Исаакович, пожалуйста, не пугай народ своим негативом. Людям и так тяжело, а тут ещё ты со своими мрачными пророчествами. Пока что мы просто идём через фабричный двор, – сказал Петрович, оглядываясь.
– Поскольку производство на нашем заводе является высокотехнологичным, – продолжал вещать голос, – Просьба проследовать для проведения дезинфекции. Процедура биохимической дезинфекции абсолютно безопасна. Обувь и верхнюю одежду сложите справа от вас. После прохождения химической дезинфекции вам будет выдана форменная одежда и обувь.
– Интересно, Петрович, они нас сразу загонят в газовую камеру или частями?
– Исаакович, пожалуйста, не нагнетай! Это же простая дезинфекция. Мы не мылись несколько дней. И вообще, объясни мне, откуда у тебя все эти нелепые еврейские страхи?
– Потому что, в отличие от тебя, я изучал не только историю дискриминации, но и древнюю историю вообще. И я прекрасно знаю, что с нами будет, за исключением деталей. Сейчас нам предложат пойти и помыться, а потом пустят газ!
– Пожалуйста! Проходите к резервуару для прохождения процедуры дезинфекции.
Бодрый голос разносился из фабричных репродукторов. Нестройными рядами заключённые в носках и без верхней одежды медленно проходили в огромный цех, напоминавший пустой бассейн с чёрными трёхметровыми стенами. Крыши над ним не было, и небо, полыхающее закатом, было видно всем.
– Повторяю! Процедура биохимической дезинфекции абсолютно безопасна, – неслось над огромной чашей.
Узники сбились в кучку посередине огромного пространства и стояли, испуганно прижавшись друг к другу. Когда входные двери затворились, внизу послышалось тихое журчание, и под ногами узников забурлила бесцветная жидкость с приятным запахом.
– Ну, паникёр, и где твоя газовая камера? Здесь даже потолка нет!
– Никакого газа не будет, Петрович. Посмотри на свой рукав, видишь это пятно? Знаешь, что это? Это сажа! Принюхайся, чувствуешь запах гари?
– Чувствую! И что с того? Это же производство, тут может чем угодно пахнуть.
– Поверь мне, Петрович, нам остались считанные минуты! Сейчас самое время воззвать к Мошиаху!
– К кому? – переспросил удивлённый Петрович.
– Ко Христу! – отрезал Исаакович.
Когда жидкость достигла щиколоток заключённых, из репродукторов заиграл «Гимн Матери». Христиане стали с недоумением вглядываться в тёмные людские силуэты, появившиеся по краям того резервуара, на дне которого они находились. Их становилось всё больше и больше по краям огромного рукотворного бассейна.
«Гимн Матери» продолжал играть всё громче и громче. Но даже через пение хора было слышно, как многочисленные зрители, собравшиеся наверху, скандировали: «Славься, Мать»! Не понимая, что происходит, христиане жались друг ко другу в центре резервуара.
Когда гимн смолк, сверху раздался голос, многократно усиленный динамиками.
– Приди, Истинный Сын! Приди, Истинный Сын! Приди, Истинный Сын!
Всё громче и громче скандировали люди, стоящие над резервуаром.
– Помилуй меня, Господи, и прости все мои грехи, – молился Исаакович, зажмурив глаза и опустив голову.
Чувствуя, что происходит что-то неладное, все христиане стали молиться, кто тихо, кто громко. Наконец, всё смолкло. Тёмные фигуры застыли с поднятыми руками. Тишина стала мрачной и угнетающей. Всё замерло в ожидании чего-то страшного. Именно тогда темноту прорезал истошный крик:
– Приди к нам! – возопил кто-то сверху и бросил в резервуар с христианами горящий факел.
