Я снова возвращаюсь к стейку, но в голосе, во взгляде, в самом вопросе Марко есть что-то такое, отчего во мне… вспыхивает упрямство. Что-то, что задевает меня за живое. Я понимаю, что я несправедлива к Марко. По какой-то неясной причине это чувство становится тем сильнее, чем усерднее я пытаюсь его прогнать. Наконец я понимаю, что если не уберусь отсюда, то или разревусь, или швырну что-нибудь на пол. Лучше уйти.
Я кладу нож и вилку и отодвигаю стул:
– Извини. – Я стараюсь вложить в голос все остатки спокойствия, какие мне удалось наскрести. – Мне надо домой.
– Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? Давай я провожу тебя или вызову такси…
– Все нормально. Я хочу пройтись одна.
Я берусь было за кошелек, но Марко хмурится и качает головой:
– Даже не думай. Я заплачу.
– Хорошо. Спасибо. – Челюсти так напряжены, что я еле выговариваю слова.
Когда я протискиваюсь мимо Марко, он ловит меня за руку:
– С тобой точно все в порядке?
Кивнув в ответ – ни на что другое у меня уже не хватает сил, – я вырываюсь и выбегаю на улицу. Стоит жара, медленно прогуливаются парочки, они разговаривают и смеются в угасающем свете дня. У меня щиплет в горле, на глаза наворачиваются слезы, но расплакаться я не могу. Это Италия. Если я расклеюсь на публике, люди не станут вежливо делать вид, что не замечают меня, не станут просто дожидаться, пока я уйду. Они окружат меня заботой, а я этого не перенесу. Опустив голову и стиснув зубы, я шагаю по виа деи Серральи, а потом по набережной, к мосту Понте Санта Тринита. Когда я собираюсь повернуть и подняться на мост, в кармане вибрирует телефон.
Слезы все-таки льются. Я вытираю глаза и тащусь по мосту – на нем, как всегда, толпится флорентийская молодежь, ребята делают селфи и обжимаются – к пьяцца Санта-Тринита, на которой торчит эта громадная фаллическая колонна. Мне начинает казаться, что я шатаюсь, что ножки у меня, как у Бэмби, что мне не хватает воздуха. Я присаживаюсь на широкий цоколь колонны и кладу руки на нагретый мрамор, пытаясь заземлиться.
Можно позвонить Марко. Можно попросить, чтобы он пришел ко мне сюда, и он придет. Он бы обнял меня, а я бы заплакала, заплакала по-настоящему. Вот чего мне хочется. Хочется немедленно, больше всего на свете.
Но тогда придется объясняться. Я не
Он уже перешел мост и направляется в мою сторону. Голова опущена, руки в карманах – вряд ли он меня видит. Вряд ли он видит хоть кого-нибудь. Я ожидаю, что он повернет направо – направо с его стороны – и пойдет к кварталу Санта-Кроче, где у него квартира вдвое больше моей, с диваном получше и куда большим количеством флаконов с шампунями и бальзамами. Но Марко никуда не поворачивает, он останавливается, ссутулившись, и достает телефон.
– Марко! – кричу я, не успев прикусить язык. – Марко!
Марко поднимает глаза.
– Тори! – Он так рад, что сердце у меня болезненно сжимается. – Вот ты где.
Я похлопываю по цоколю, Марко подходит и садится рядом. Я странно взволнована, совсем как в те дни, когда он еще был просто моим консультантом. Смотреть на него я не могу и потому отворачиваюсь к реке. Протягиваю ему руку, и он переплетает свои пальцы с моими.
– Ну так?.. – спрашивает он.
– Ну так. – Наши плечи соприкасаются, я ощущаю аромат лайма. Я делаю вдох и чувствую, что сердце немного поуспокоилось. – Что-то я разнервничалась.
– Я заметил.
– Ты тут ни при чем.
– Только ты никак не соберешься мне об этом сказать.
Я понимаю, что Марко обижен. Обижен по-настоящему, хоть и старается это скрыть.
– Тебе о моих делах знать не захочется, это я тебе точно говорю.
– Давай все же попробуем.
– Марко…
– Ну правда. Давай попробуем. – Его пальцы плотнее обхватывают мои. – Можешь рассказать мне что угодно. Все равно нет ничего хуже, чем когда ты отталкиваешь меня, если у тебя в жизни что-то не так.
Я проглатываю комок и стараюсь собраться, сформулировать фразу.
– Ладно. Хорошо. Ты в курсе, что я сейчас развожусь.
– В курсе.
– А еще ты знаешь, что мой бывший муж…
– Скотина.
– Вот именно. И он не хочет признавать, что нашему браку конец.
– Как это? – Марко возмущенно поворачивается ко мне. – Ты же ушла от него. Ты переехала в Италию.
– Я это знаю. Ты это знаешь. Но для него это пустой звук.
– Он тебя преследует? Следит за тобой через соцсети? Если полиция…
