Теперь самое трудное — справиться с сельским хозяйством. Немцы временно захватили Украину и Кубань. Эти территории давали наибольшее количество товарного, вывозного хлеба. Вся тяжесть борьбы за хлеб тем самым перенесена на восточные области, на Заволжье. Эти области должны производить хлеба максимально много, работать при полном напряжении человеческих сил и возможностей. Я думаю, если здесь поработают как нужно, — прожить мы сможем. Придется нажать и на такие области как Калининская, Ярославская, Московская, Рязанская, Горьковская, чтобы они увеличили урожайность, дали больше хлеба. Колхозный строй открывает для этого все возможности. Мы должны во что бы то ни стало увеличить производство хлеба. Это очень серьезный участок нашей борьбы за победу над немцами.
В деревне молодых мужчин до сорокалетнего возраста очень мало, остались главным образом женщины с ребятами. От комсомола сейчас во многом зависит успех производства, поэтому и взгляд на него изменился. К комсомольцам надо подходить иначе, с большей требовательностью… По существу, во многом именно вам и предстоит вынести на себе всю тяжесть войны. У вас вся жизнь впереди. Когда мы немцев разгромим, — а мы их разгромим обязательно, — именно вам придется восстанавливать разрушенное, крепить и строить наше государство.
Какие теперь стоят задачи перед вами, перед комсомольцами?
Во-первых, надо понять, что вы, комсомольцы-колхозники, несете серьезную ответственность за наше сельское хозяйство. На селе сейчас нет организации более крупной, чем комсомольская организация. Комсомольцы — это теперь не те веселые ребята, что только по деревне ходят и на гармошке играют, — на них лежит большая ответственность и забота за жизнь села во время войны. Вам придется еще очень и очень много работать. Надо отвечать и за ход работ, и за качество работ. Вы сейчас взрослые люди…
Во-вторых, надо всем больше накопить знаний по сельскому хозяйству — и практических, и книжных, без которых нельзя двинуть вперед сельское хозяйство. Опытных людей в деревне мало, все ушли в армию… Вам, может быть, хочется стать инженерами, техниками, врачами или занимать административные, политические должности. Но сейчас стоит вопрос о спасении государства, о спасении его независимости, на вас ложится ответственность за хозяйство. Значит, надо, в первую очередь, работать там, где это больше всего нужно для Родины…
В-третьих, придется вам стать и первыми организаторами на селе. Конечно, и в этом у нас опыта мало. Чтобы руководить людьми, организатор должен кое-что знать. Восемнадцатилетней девушке руководить, конечно, трудно.
У нас есть молодые партизанки. Им тяжело, но они показывают хватку, организованность, большую военную хитрость и борются не хуже мужчин. А ведь партизанская борьба — дело более трудное, чем работа в колхозе.
Наконец, четвертая задача — политическая работа в массах. Тяжесть войны чувствуется в деревне. Вот комсомол и должен выступать, разъяснять характер этих трудностей… Если мы не будем стойко переносить все трудности, не преодолеем их, не разобьем немцев, то попадем в страшную кабалу.
Комсомол должен быть самой жизнедеятельной, жизнеупорной и целеустремленной частью молодежи, у которой цель одна — разбить врага. Никакие жертвы не могут нас остановить. Надо пойти на все жертвы и все сделать для победы…»
На другой день вечером, расспросив в гостинице, как мне доехать до дома Стешки, я отправилась к ней. Дом ее я нашла быстро, хотя и жила она от центра далеко. Звонок не работал, стала стучать. Скоро услышала тоненький детский голосок:
— Кто там?
— Степанида Ивановна здесь живет?
— Здесь, только мамы дома нет.
— А можно ее подождать?
— Не знаю.
Тут послышались шаги, и дверь открыла соседка.
— А кто вы такая есть? — спрашивает.
— Я подруга Стеши из ее деревни.
— Веди, Петя, тетю к себе, она в гости к вам.
Мальчик взял меня за руку и повел по длинному и узкому коридору, плохо освещенному маленькой электрической лампой.
Мы вошли в довольно большую чистенькую комнату. Вещи все были простыми, но от всего веяло какой-то теплотой и уютом. На стареньком диване сидела маленькая, лет трех, рыженькая девочка, очень похожая на Стешку, и заворачивала в тряпочки куклешку. Она с интересом посмотрела на меня и сказала:
— Здравствуйте, тетя.
Я поставила чемодан в угол, сняла пальто и подсела к девочке.
— Здравствуй, как тебя зовут?
— Катенька, а тебя?
— Тетя Даша. Я тебе подарки привезла.
— Какие? — тут же оживилась девочка.
— А мне привезли подарки? — спросил Петя.
Это был высоконький, худенький мальчик лет пяти-шести, очень бледный, с синяками под глазами. Он походил на Павла — темные волосенки и карие умные глаза.
— Конечно, и тебе привезла.
— А Васе и Степе?
Я вспомнила, что после смерти матери Стеша увезла братьев к себе в Москву.
— И им привезла.
Я открыла чемодан, достала оттуда пирог с картошкой — мать его специально для Стешки испекла, — ватрушки, свиное сало, каравай пшеничного хлеба. Я видела, с какой жадностью дети смотрели на все это, и поняла, что они голодны.
