— А у вас-то ноне ишь сколько новеньких. Катеньку-то знаю, нашенская, житовская, она шустрая, вы ее в люди-то скоро выведете, ан других новеньких-то и не знаю. Но коли взяли, значит, хорошие. Молочка вам принесла, парного. У меня молоко счастливое, рука легкая, посопутствую вам — успех и удача будет у вас.
И мы с охоткой пили вкусное парное молоко.
Мы сразу взяли высокие темпы. В первый же день Маша Кострикина выполнила норму на 132 процента, хорошо работали и другие девчата, в среднем за смену каждая из них вспахала по шесть гектаров, сэкономив по 25–30 килограммов горючего.
В этом году областная газета каждый день освещала ход соревнования. На первой странице в правом углу был отчеркнут квадрат с крупной надписью вверху: «Соревнование трактористов», и в этом квадратике — данные о ходе работы.
Мы намного обогнали Коновалову. Наша бригада выехала в поле 11 апреля и, не дожидаясь готовности всего массива, выборочно начала вспашку и посев. Во многом помогли нам заготовленные заранее уширители для колес, — наши ХТЗ работали теперь и на влажной почве. Уже на 19 апреля у нас был вспахан 161 гектар.
В ночь с 19 на 20 апреля пошел дождь, он лил как из ведра. Ночью трактора еще пахали, мы с Колей вышли в поле к девчатам. Моторы работали натужно, грязь была непролазная, спасали только уширители. Трактористки измучились ужасно. К утру трактора встали. Дождь не прекращался. С трактористками дневной смены мы отвели машины в ригу и занялись техническим уходом № 2 и № 3. Все были расстроены, время шло, а дождь лил и лил. Было холодно, поднялся ветер, стальное от туч небо стало враждебным и злым.
Девчата промокли, озябли, но держались стойко. Аня Облезова даже пыталась шутить, и девчата охотно откликались на ее шутки. К полудню дождь перестал, но почва так раскисла, что только к вечеру, и то с грехом пополам, трактора смогли выйти в поле.
Сводка в газете 20 апреля была убийственна для нас. Каждая трактористка в среднем в свою смену выработала всего по 3,1 гектара. Для нашей бригады это была очень низкая выработка, почти вдвое меньше, чем мы обычно давали. Бригада Кати Коноваловой вспахала за это время 30 гектаров, каждая трактористка у нее выработала по 5 гектаров в смену.
— Глянь, Даня, — говорит Наумова, — девчата-то у Коноваловой к нашей выработке подошли, еще чуть-чуть и будут давать столь же, что и мы.
— Да у них дождя не было, ручаюсь, что не было, поняла, дождя не было, а у нас как из ведра! — с сердцем кричит Облезова. — А ты уж — догнали!
— Молодцы они, — говорю я, — темпы набирают здорово. — И у меня на душе радостно и тревожно. Радостно потому, что я вспоминаю слова Кати:
— А мы все время следим за твоей бригадой, недаром вызвали вас на соцсоревнование, ты как маяк, на огонь этот и идем. Девчата слово дали — догнать твоих трактористок. Знаешь, как соцсоревнование с вами подняло девчат! Яростно они теперь работают.
Значит, слово держат — нагоняют. Я представляю себе тонкую фигуру Кати в черном узком платье, ее суровое, напряженное лицо и строгие горящие глаза, она стоит у кромки поля, следит за работой тракторов и прикидывает, сколько они уже вспахали. У них цель — догнать нас, все стремления направлены на это, значит, мы ведем за собой трактористов, ведем! Это было очень радостно сознавать. И в то же время тревожно на душе, — надо давать наибольшую выработку, маяк должен всегда светить ярко, какая бы ни была погода!
22 апреля трактористки Коноваловой почти догнали в выработке наших девчат, — у нас каждая трактористка за свою смену вспахала по 6,8 гектара, у Кати — по 6,5 гектара. Но мы с первых же дней пахоты взяли высокий темп и к 22 апреля вспахали уже 263 гектара. Катина же бригада — 132 гектара, они не смогли догнать нас в ежедневной выработке.
22 апреля — день рождения В. И. Ленина — был радостным: бригада выполнила план тракторных работ на весеннем севе на 111 процентов.
Мы получили массу писем, особенно с фронта, в которых нас поздравляли с успешной работой на посевной.
Опять дождь. Грязь, лужи, холод. Девчата все измучились, охрипли. В поле не работало ни одного колхозника, только наши трактора гудели, натужно стучали и хрипели моторы, даже со шпорами (уширителями) было трудно работать. Но мы пахали, дорожили временем.
В тракторе Кати Щелкуновой в коробке скоростей у второй шестерни отлетели зубья. Быстрые черные глаза Кати перебегают с моего лица на Колино и обратно. Она испугана, спрашивает:
— Беда большая, да? Надолго ремонт?
Катя промокла, ее брезентовый плащ весь облеплен грязью, башлык сполз с головы, из-под косынки выбились черные кудряшки, они мокрые, и с них капает вода, лицо у Кати грязное. Но Катя ни на что не обращает внимания, ее тревожит сейчас только одна мысль — скоро ли отремонтируют ее трактор.
У Коли при себе необходимые детали и инструмент. Мы начали ремонт прямо здесь, в борозде. Дождь уже не льет, он моросит, мелкий, противный. Руки озябли. Мы торопимся, надо идти и к другим тракторам, в такую грязищу можно ожидать любой поломки.
