На фронтах шли напряженные бои на Орловско-Курском и Белгородском направлениях. В сводке Совинформбюро говорилось: «Нашими войсками на Орловско-Курском и Белгородском направлениях за день боев подбито и уничтожено 122 немецких танка». Это только подбито и уничтожено, а сколько же их принимало участие в боях? А какая нужна силища, какое нужно мужество, чтобы бороться с такой армадой танков?
В эти дни я получила письмо от Стеши, первое после многолетнего перерыва. Оно было коротким: «Даша! Леша пал смертью храбрых. Стеша». Я ревела всю ночь.
А 5 августа Москва салютовала доблестным войскам Брянского фронта, освободившим при содействии с флангов войск Западного и Центрального фронтов Орел, и войскам Степного и Воронежского фронтов, освободившим Белгород.
Мы читали об этом в газете и ужасно радовались, а я слез сдержать не могла, то и дело набегали они на глаза, все старалась незаметно смахнуть их пальцами. Думала о Стеше и Лешке. Погиб Лешка, — в том, что два города освободили, и его заслуга, за это жизнь отдал, был танкистом, видать, участвовал в той грандиозной танковой битве, что разыгралась на Белгородско-Курском направлении. Я почему-то была уверена, что он погиб там. Читаем мы газету, радуемся, а тут колхозницы мимо нас шли да крикнули нам:
— Нюшка Сорокина похоронную получила, мужа убили. Почтальон в поле принес. Ох, и тяжело на нее смотреть! Аж бабы все ревут.
Вместе с Аней мы побежали к Нюре. Она стояла на коленях, положив на землю руки и склонив на них голову. Так и застыла. Поодаль от Нюши стояли женщины и плакали. Мы подождали немного, потоптались на месте и потихонечку, будто боясь кого-то разбудить, ушли.
23 августа войска Степного фронта, при активном содействии с флангов Воронежского и Юго-Западного фронтов, в результате ожесточенных боев сломили сопротивление противника и штурмом взяли Харьков.
26 августа мы выполнили взятое на себя социалистическое обязательство — выработать каждым трактором ХТЗ по 1100 гектаров и сэкономить не менее 15 процентов горючего. Мы вспахали тремя тракторами 3325 гектаров — это более четырех установленных государством норм, и сэкономили 9500 килограммов горючего. Этого горючего хватит, чтобы вспахать более 50 гектаров.
Мы взяли дополнительное обязательство — вспахать нашими тремя тракторами 600 гектаров и сэкономить 1200 килограммов горючего. Это новое обязательство мы решили выполнить к 25-летию Ленинского комсомола, то есть к 29 октября 1943 года.
1 сентября свое годовое обязательство выполнила и бригада Кати Коноваловой.
Я забежала домой что-нибудь перекусить, ужасно проголодалась, да и знала, что к обеду не поспею (уезжала в ГУТАП выпрашивать кое-какие запасные части).
Девчата ночной смены спали, одна Аня Облезова стирала в бензине свой комбинезон. Кусок мыла на толкучке стоил пятьсот-шестьсот рублей, да и найти его не всегда можно было. Поэтому свои комбинезоны мы стирали в керосине или в бензине. Люди удивлялись, говорили — как мы выдерживаем резкий запах, а мы его и не чувствовали, привыкли.
Настроение у Ани было хорошее (да она вообще была веселой и большой шутницей), она пела какие-то припевки. Только было села за еду, — пришел почтальон. Опять много писем. Я получила от Михаила и от Саши, начала их читать, вдруг слышу — Аня ахнула. Гляжу, — входит в комнату, на ней лица нет, не то что бледной, синей стала, мне листок протягивает. Похоронная. Ее муж погиб смертью храбрых.
— Нину, Нину хочу видеть, — еле выговорила Аня.
Нина — это ее трехлетняя дочь. Жила Аня в деревне Новоселки.
— Едем, — говорю Ане, — у меня подвода стоит. Едем.
Аня стала одеваться, руки у нее дрожат, а слез нету. Разбудила я Кострикину, шепотом рассказала, в чем дело. Если задержусь в Новоселках, у Облезовых, чтобы меня заменила.
Всю дорогу до Новоселок Аня молчала, в руках держала похоронную. Нет-нет, да и заглянет в нее, прочтет и глаза зажмурит.
Дома кинулась к дочке, прижала к себе, тут только и заплакала.
Отец Ани работал председателем сельсовета, его дома не было. Мать дома хозяйничала. Узнала про горе, заплакала, запричитала на всю избу. На улице услышали, и скоро изба наполнилась женщинами. Все стояли угрюмо и молча слушали причитание, — у многих стоявших здесь мужья погибли, и в комодах у них хранились похоронки.
К вечеру мы вернулись на полевой стан. Аня пошла работать в свою ночную смену.
К 16 октября наша бригада выполнила свои новые социалистические обязательства, взятые к юбилею Ленинского комсомола, — мы дополнительно вспахали 600 гектаров земли, таким образом, наша бригада выполнила пять годовых норм.
Мы взяли еще одно обязательство: вспахать к 26-й годовщине Великого Октября 100 гектаров зяби. Наша бригада в этом году работала в четырнадцати колхозах, а сейчас для поднятия зяби вновь вернулась в свой основной колхоз «Красный пахарь». Последние 100 гектаров зяби, взятые нами сверх обязательств, мы хотели вспахать в этом колхозе. Евтеев разрешил нам, и мы приехали в «Красный пахарь».
