И вдруг санки перевернулись, я полетела в глубокий сугроб, окунулась в него с головой. Барахтаюсь в снегу и не могу встать, кто-то крепко обхватывает меня, ставит на ноги. Я вытираю от снега глаза и вижу близко-близко лицо Николая Устинова.
Николай медленно наклоняется ко мне и осторожно целует в щеку. Губы его мне кажутся горячими, как раскаленная печь. Я отстраняю лицо и шепчу:
— Пусти, увидят…
Николай тут же отпускает меня, и мы видим, как на горку бегут, таща сани, ребята и девушки, а с горки им навстречу несутся с гиком и смехом другие санки, а за ними еще, вот они наехали друг на друга, перевернулись, все попадали в снег, на всю округу слышны визг, смех, крики.
Николай проводил меня до дома, прощаясь, спросил:
— Не сердишься?
Мне было радостно и в то же время как-то неловко. Я отвернулась и тихо сказала:
— Нет, не сержусь.
Тогда Николай с силой притянул меня к себе и крепко поцеловал в губы, я вырвалась и убежала домой.
Весь состав «легкой кавалерии», которую только что создали в совхозе, собрали в Красном уголке. Двери закрыли и никого из посторонних не пускали. Обсуждался серьезный вопрос: чем должна заниматься «легкая кавалерия», ее права и обязанности.
Глебов говорил о том, что совхоз Глебково-Дивово крупнейший в районе, а в прошлом году плохо справлялся со своими задачами, хотя и значительно двинулся вперед. Совхоз в истекшем году сдал овощей государству в четыре раза больше прошлогоднего. И это результат больших усилий партийной организации, комсомольцев и передовых работников, а также и политотдела совхоза.
Александр Сергеевич прошелся по комнате, остановился напротив нас и с особым ударением сказал:
— Вы должны понять, товарищи, что совхоз прежде всего обязан показывать колхозам образцы большевистской работы в земледелии, ведь, как говорится в резолюции январского Пленума ЦК ВКП(б), МТС и совхозы это главнейшие рычаги переустройства сельского хозяйства на социалистический лад и непрерывного усиления советского влияния на колхозников. А у нас в Глебково-Дивово 1933 год, несмотря на немалые достижения, был годом прорыва.
— Главная причина, — продолжал он, — это вредительская работа кулаков, пролезших в совхоз. У нас не оказалось достаточной бдительности и умения разоблачить их. Вы только подумайте, ребята, наш тракторный парк после посевной оказался совершенно разбитым и к концу сезона потребовал капитального ремонта на 75 процентов. Наши трактора использовались всего на 50 процентов, а горючее выливалось как вода. Сеялки, особенно жатки и косилки простаивали, а автомашины не работали почти весь сезон.
Вот где «легкая кавалерия» может помочь нашей работе. Точно выявить прогульщиков, установить наблюдение за использованием горючего, за работой сельскохозяйственных машин, помочь проанализировать, у кого и почему часто ломаются машины — здесь много, товарищи, вам работы. А еще вот о чем крепко подумайте: у нас в совхозе разворовано большое количество хлеба, овощей, овса, сена. Мы с вами не уберегли его от воров и хапуг.
На этом совещании Глебов развернул перед нами большую и ответственную программу работы «легкой кавалерии». Программа была серьезной и ответственной, она увлекла нас, родила в нас самое горячее желание действовать, воевать, бороться с врагами и всеми недостатками в работе совхоза. Мы поняли, что можем принести большую пользу не только своему совхозу, но и окружающим нас колхозам, и это сознание придавало нам энергии и силы.
Для выполнения первых заданий нас разделили на небольшие группы. Мы, подружки, вошли в одну группу. Нас было четверо: Маруся Муравьева (руководитель группы), Тоня Логинова, Нюра Бычкова и я.
Было назначено число, когда в поздний час мы должны были выйти на задание. Время и вообще весь поход «легкой кавалерии» держался в строгой тайне.
Мы должны были проверить все склады, как они охраняются и как заперты, обойти ночных сторожей и дежурных на конюшне, на молочной ферме и свиноферме, проверить пожарку, — в общем, побывать на всех важных объектах совхоза.
Темнота ночи, наши тихие, осторожные разговоры, сознание того, что мы приступаем к исполнению своих серьезных заданий, придавали особую торжественность нашему сбору. И вот в этой напряженной тишине раздается тихая команда Пети Жучкова:
— Легкая кавалерия, к бою! В атаку на расхитителей социалистической собственности и нарушителей трудовой дисциплины!
Тихо, без всякого шума расходились мы по своим объектам.
Нашей группе надо было проверить конюшни. Нам казалось, что задание это легкое, так как после поимки воров сена за конюшнями довольно строго следили.
Мы подходили уже к конюшням, когда увидели: какие-то большие темные фигуры медленно шли к нам. Мы остановились. Вокруг — никого. Темень, позади спящий совхоз. Начнешь кричать — никто не услышит. Нам стало жутко.
Неизвестные приближались. Маруся окликнула строгим голосом:
— Кто идет?
Они остановились.
— Отвечайте, кто идет? — уже повелительно крикнула Маруся.
Те молча стали надвигаться на нас. Что делать?
Нюра Бычкова шепчет:
— Девчата, бежим!
Маруся одернула ее:
— Молчи, трусиха!
