— Он. Ходила в МТС, упросила. А что делать? Лошадей-то не хватает, да много среди них нижесредней упитанности, ног не тащат, не то, что воз. Ну и пошла опять в МТС.
Я иду и дивлюсь, сколько же навоза у нее на поле. А она уже серьезно говорит мне:
— Хочу поскорей навоз в поле вывезти. Ох, Даша, как уж в этом году тяжело он мне дается! Да, хочу я, Даша, такой урожай снять…
— Как тогда во сне у меня?
— А почему бы и нет? — мечтательно отвечает Стешка.
…Я пошла в Красный уголок, тщетно надеясь на то, что Стешка могла на минуту заглянуть туда. Она давно уже не показывалась у нас в совхозе. Стешки не было, зато, к своему удивлению, я встретила там Петю Жучкова и Марусю Муравьеву. Они сидели рядом, Петя что-то диктовал, а Маруся старательно писала, аккуратно выводя каждую буковку.
Я подсела к ним. Петя показал мне вырезку из газеты. Пояснил:
— Это постановление пленума РК ВЛКСМ о зимней культурно-политической работе комсомола на селе. Вот Маруся и переписывает красиво, чтобы вывесить на видном месте — здесь, в Красном уголке. Но мне бы хотелось повесить его и в фойе клуба. Не можешь ли и ты сесть написать? Я только начал диктовать.
Я тут же села за стол. Люба дала мне хороший чистый лист бумаги.
Жучков диктовал нам: «…Обязать все комсомольские организации обставить мебелью, украсить плакатами и лозунгами, обеспечить топливом и керосином все существующие избы-читальни, красные уголки и добиться такого положения, чтобы к V партконференции не было ни одного селения и колхоза без избы-читальни либо красного уголка».
Здесь Петя перестал диктовать, чтобы мы немного отдохнули, сам же он подошел к окну. Мне казалось, что он кого-то ждал.
Маруся же не спускала глаз с Петиной спины, и я удивилась: выражение ее глаз было точь-в-точь такое же, какое было у Стешки, когда она смотрела на Жучкова и слушала его выступление.
«Неужели и я так смотрю на Николая? — с тревогой подумала я. — Тогда каждый поймет, что он мне нравится».
В это время в Красный уголок вошла Стешка. Увидев нашу группу, она остановилась. Мне показалось даже, что она растерялась, но быстро нашлась.
— Чего это вы пишете? Или секрет?
Петя стоял спиной к двери, но, услышав голос Стешки, быстро обернулся и, увидев ее, так улыбнулся, что все лицо его просветлело и выражение озабоченности сразу исчезло.
— Проходи, Стеша, — он слегка отодвинул скамейку от стола, приглашая девушку сесть рядом, — прочти вырезку из газеты, мы ее переписываем. Очень важное постановление. Оно и тебе нужно.
Стешка сняла с головы свой старенький платок, по полушубку разметались ее пышные рыжие волосы, она небрежно откинула их назад, взяла протянутую Петей вырезку из газеты и села на скамейку, но не рядом, а поодаль от Пети, и начала читать.
— А почему мне надо это знать, я же не комсомолка? — спросила Стешка, когда кончила читать.
— Очень жаль, что ты не комсомолка, — улыбаясь заговорил Жучков, — тебе обязательно надо вступать в комсомол, ты активная, развитая, учишься в шестом классе. — Лицо его стало ласково-серьезным. — Политически ты правильно мыслишь, за собой молодежь умеешь увлечь. Сколько у вас в колхозе комсомольцев?
— Да человек шесть-семь, не боле.
— У вас Федор секретарь?
— Федор. Да он, что есть, что нет его. У нас комсомольская ячейка невидная.
— Тем более тебе, Стеша, надо в комсомол подавать, ты авторитетная в своем колхозе. Федор не говорил, чтоб ты подавала?
Стешка весело рассмеялась:
— Да он меня боится!
— Как это боится? — удивился Петя.
— Да очень просто. Я как приду с ваших открытых комсомольских собраний, начну ему говорить, мол, то и это сделал бы, а он рассердится и кричать: кто у нас секретарь комсомольской организации: ты или я? Я говорю — ты. А он: так что ты меня учишь?
— Вот и вступай в комсомол, слышишь, Стеша, вступай, — говорил настойчиво Петя, а сам все смотрел на девушку.
Стеша оторвалась от газеты, которую начала было снова читать, подняла свои светлые золотистые глаза, и они встретились с черными яркими глазами Пети. Стешка первая отвела взгляд. Я никогда раньше не видела ее такой, в ее лице появилось новое выражение, — сияюще-покорное. Я оглянулась на Марусю, лицо ее вытянулось, побледнело и стало беспомощно потерянным, даже не верилось, что всегда такая самоуверенная и гордая Маруся могла в одну минуту так измениться.
И Стешка оглянулась на Марусю и вдруг заторопилась.
— Вот, засиделась, — вскрикнула она, — я ж на минутку зашла к Дашке, идем, Даша, сказать кое-что надо.
— Зачем торопишься, Стеша, посиди еще, — просит Петя.
Стеша молча качает головой, и мы выходим с ней из комнаты. И снова она пропала, не приходила даже в школу. А у меня опять не было времени вырваться к ней.
У нас в совхозе начался культпоход. Я взяла обязательство, чтобы к началу посевной у нас в бригаде была полностью ликвидирована неграмотность. Из тридцати семи человек бригады двадцать были совершенно неграмотные.
