Вот и первая из намеченных изб. Хозяйка топила печь. В избе холодно, остыла за ночь. Встретила хозяйка нас приветливо. Миша прежде всего спросил, получает ли она письма с фронта от мужа.
— Пишет, пишет, — радостно говорит хозяйка. — Да вы проходите в горницу, садитесь. С каким делом-то пришли?
Селиванов говорит:
— Большую помощь, уважаемая Мария Васильевна, можете вы нам оказать. Большая нужда у МТС в разном инструменте и деталях. Слыхали мы, Федор Иванович, будучи человеком хозяйственным, имел у себя небольшой запасец инструмента и всякой там всячины.
— Имел, имел, — охотно отзывается Марья Васильевна, — да я разве знала, что все это вам надо? Да я с радостью, господи помилуй, с радостью все дам, для МТС-то для нашей.
Она принесла из кладовой два ящика, в которых аккуратно было сложено все хозяйство Федора Ивановича. Здесь было много ценного для нас: и муфточки, и коловорот, и различные болты, гайки. Миша подошел к хозяйке, крепко пожал ей руку и проникновенно сказал:
— От всего коллектива МТС примите от нас, многоуважаемая Марья Васильевна, большую благодарность за все полученное.
Тяжелый мешок с драгоценной ношей Миша взвалил на плечо, и мы пошли дальше.
По домам трактористов мы собрали очень много нужных вещей. На путях железной дороги, в депо, в сараях и складах было найдено большое количество гаечных ключей, зубил, молотков, крайцмесселей, бородков, шестеренок различных размеров, клапанов, коленчатый вал, радиатор и даже два тракторных мотора. Конечно, все требовало большого ремонта, но это было целое богатство.
От Михаила пришло письмо. Он жив, не ранен, беспокоился о нас. Письмо я положила в карман стеганки и с ним ушла на работу. Оно согревало меня.
Меня вызвал Евтеев. В кабинете у него сидел какой-то молоденький паренек, очень симпатичный, с добрым энергичным лицом.
— Знакомься, — говорит Евтеев, — это секретарь комсомольской организации станции Рыбное. По примеру иловлинцев хотят комсомольцы станции нам помочь в сборе необходимых деталей. Говори, что тебе в первую очередь необходимо, они кое-что выделят и из своего хозяйства.
Я обрадовалась и давай перечислять:
— Сверла, пилы, как можно больше разных ключей, даже молотков у нас не хватает…
Паренек все старательно записывал в небольшой блокнотик.
Через некоторое время комсомольцы вагонного депо станции Рыбное передали нам большое количество разных ключей, молотков, сверл, пил и взяли для реставрации некоторые необходимые нам детали.
Сдержал свое слово и секретарь райкома партии — мы получили все, что только в силах был сделать для МТС наш Рыбновский район.
Из Кольчуковской МТС возвратился Харитонов. Наконец-то я смогла сложить с себя обязанности заведующей мастерской.
Я в кабинете у Евтеева. Здесь же сидит начальник политотдела Малов. Он говорит:
— Даша, мы создаем в МТС женские тракторные бригады. Хотим тебя назначить бригадиром одной из таких бригад. Как ты на это смотришь?
Я дала согласие.
— Сама подбери себе трактористок, — говорит Василий Петрович, — народ ты знаешь. Мы и Клавдии Дедневой предложили самой укомплектовать свою бригаду. Работа идет лучше, когда в бригаде дружат.
Я пошла в мастерскую поговорить с девушками. Деднева резко говорила Дусе Чуковой:
— И на кой черт ты мне в бригаде нужна? Мы вкалывать будем, а тебе работать всегда некогда, ты о женихах думаешь, о летчиках или моряках. Так что спасибо без тебя обойдемся.
Дуся скривила губы:
— И не надо, воображала, нос задрала. А я, между прочим, как война началась, сразу в МТС пришла…
— И статью подписала, — зло смеется Клава, — «Женщины, на трактора и комбайны!». Тысячу раз слыхали уже, но от меня ты проваливай, не выйдет, голубушка!..
— Ну, и не надо! — ответила Дуся и тут увидела меня. — Вот меня Гармаш возьмет, я у нее работать буду. Возьмешь, Даня?
Что делать? Бригаду, конечно, она не украсит, но как отказать человеку, если он просится с тобой работать?
— Возьму, — сдержанно сказала я. — Только работу требовать буду.
— Ну и что ж, требуй, — спокойно ответила Дуся и вдруг, повернувшись к Дедневой, показала ей язык.
Время летело быстро. Приближалась весна. Мы торопились с ремонтом техники, с укомплектованием бригад. У меня все еще не было заместителя, не было его и у Клавы Дедневой. Никак не могли найти, не хватало механизаторов, да и вообще рабочей силы.
У Клавы муж ушел на фронт в первый же день войны. Сначала писал часто, теперь редко. Клава не любила, когда ее спрашивали, получает ли она письма с фронта. Видно, страшно было отвечать «нет». А когда получала воинский треугольничек, об этом узнавали все в МТС.
Сегодня она получила письмо, лицо стало радостным, большие карие глаза светились счастьем. Подошла ко мне с треугольничком:
— Видишь, пишет: жив, здоров, не ранен, а бои были сильные. Писать не мог. Спрашивает, как дела у нас идут, как МТС готовится к посевной.
Тут лицо Дедневой становится сумрачным.
