Меня с Евтеевым вызвали в райком партии. Получили сильный нагоняй за то, что из капитального ремонта не вышел еще ни один трактор, медленно идет и текущий ремонт, плохо обстоит дело и с прицепным инвентарем — с плугами, сеялками, культиваторами.
Секретарь райкома говорил резко. Евтеев низко опустил голову и ни разу не поднял глаза.
«Как же так, — думала я, — мы прикладываем все силы работаем по десять-двенадцать часов в холодных неотапливаемых мастерских, делаем все, что только возможно, не наша же вина, что нет запасных частей, деталей, инструментов, что у нас малоквалифицированные кадры. Почему Евтеев так безропотно слушает все упреки?»
Секретарь окончил говорить и смотрит на Евтеева. Тот молчал, потом тяжело вздохнул:
— Исправлять будем…
Тут уж я не выдержала и спросила, можно ли мне сказать.
— Пожалуйста.
Говорила быстро, боясь, что меня почему-либо перебьют и я не успею сказать самого важного.
— У нас в ремонте находится много тракторов, мы их ремонтируем по мере подготовки деталей. У нас нет запчастей, нет даже простейших деталей, ГУТАП почти ничего не дал, я обила там пороги и никаких результатов, у нас нет квалифицированных рабочих, не хватает инструментов…
По мере того как я говорила, лицо у секретаря делалось все строже и отчужденнее.
И вдруг Евтеев, морщась как от зубной боли, оборвал меня:
— Да перестань ты!
Пораженная, я замолчала. Некоторое время молчал и секретарь, потом заговорил:
— Мне жаль, Гармаш, что вы не понимаете самого корня вопроса. Вы думаете, что я не знаю об отсутствии у вас запасных частей, деталей, инструментов, нехватке рабочих и квалифицированной силы и требую от вас невозможного? Я лучше вас знаю, что и в МТС, и в ГУТАПе, и сельхозснабе нет всего этого. И в то же время требую от вас, чтобы вы к сроку отремонтировали всю необходимую технику, и отремонтировали не как-нибудь, а только на отлично. В том-то и будет заключаться ваша доблесть, ваше коммунистическое, комсомольское и патриотическое отношение к делу — чтобы самим изыскать все необходимое, ни на кого не надеясь, а только на себя. Помните, сейчас война, мы должны в это тяжелое время как можно меньше требовать от государства и как можно больше ему давать. Скажите, вы у себя в МТС развернули рационализаторское движение? Вы организовали сбор запасных частей в различных бывших складах, оврагах, на свалках, да мало ли где?
Он говорил тихо, не торопясь, и его слова как тяжелый молот ударяли меня по сердцу.
И вдруг я вспомнила Козловку, дом свекрови. Я стою в боковушке, прижавшись лицом к холодному стеклу окна и повторяю только одну фразу: настало время! настало время! Я мечтала тогда отдать жизнь за Родину, мечтала хоть что-нибудь сделать для своего народа. И вот теперь я на ответственном посту, а сколько нужного, просто необходимого не сделала. Почему? Не знала? Не продумала? А почему не продумала, не посоветовалась с людьми?
И вдруг, будто издалека я услышала слова секретаря:
— Так вы меня поняли?
Я подняла голову и твердо сказала:
— Поняла. Вы правы.
— Вот и хорошо. А мы со своей стороны сделаем все, чтобы вам помочь.
4 февраля состоялся пленум райкома, где обсуждался план сельскохозяйственных работ на 1942 год и подготовка к весеннему севу. Наш район должен был увеличить посевную площадь на 1683 гектара и приложить все усилия для повышения урожайности. Всего этого необходимо было добиться с меньшим, чем обычно, количеством лошадей и рабочих рук, при уменьшении количества тракторов в МТС.
Секретарь подверг резкой критике работу нашей МТС. Теперь и я, как Евтеев, низко опустила голову. Я понимала — в этом есть и моя вина.
Возвращаясь из района, мы с Евтеевым всю дорогу говорили о том, что необходимо сделать, чтобы в нашей работе наступил резкий перелом.
— Сколько тебе лет, Даша? — вдруг спросил меня Василий Петрович.
— Двадцать два. А что?
— Ничего. Просто думаю — война сделала всех взрослее…
У нас в МТС состоялось комсомольское собрание, на котором мы обсудили обращение комсомольцев и молодежи Иловлинской МТС Сталинградской области с предложением провести рейд по выявлению и сбору запасных частей, отходов металла и инструментов для ремонта тракторов и сельскохозяйственного инвентаря. И мы решили последовать примеру иловлинских комсомольцев, создали молодежную бригаду по выявлению и сбору деталей. Меня выбрали бригадиром этой бригады, а моими помощниками — Селиванова и Курилина.
Селиванов предложил:
— Надо пойти по квартирам трактористов. Я многих знаю — хозяйственные мужики. Чтобы далеко не ходить за тракторными частями, они у себя дома хранили и ускорители от магнето, и комплект колец, и коловорот, болты, гайки, муфточки. Многие из них ушли на фронт, а эти богатства жены их и не догадаются принести к нам в МТС.
Мы все с ним согласились и составили список, к кому надо пойти. Решили осмотреть колхозные склады, сараи, свалки. Утром, после раздачи нарядов, мы пошли на поиски «кладов».
