Мы с Колей видим — проволоку не размотать, нужно снимать колесо. Леонов с женщинами топчутся около нас, слушают, о чем мы говорим. Услыхав, как Кострикина сказала, что все равно трактор вспашет 11 гектаров, они переглянулись, стали утешать, чтоб мы не расстраивались, всякое, мол, бывает.
Вместе с тракторами Фоминой и Анисимовой ушла и я, чтобы нарезать загонки, а Коля Афиногенов с другими трактористками остался снимать колесо. Через полтора часа на поле приехала Стародымова, лицо у нее было заплаканное, глаза красные.
— Какая Маша добрая, — сказала она мне, — а я раньше ее боялась. Теперь мне еще больше перед ней стыдно. Но я, Даня, добьюсь того, что и она меня уважать будет, и все вы будете довольны моей работой, я бригаду не подведу!
Она смотрела на меня своими большими открытыми глазами, и я знала, что это так и будет, она добьется своего. Несмотря на свою робость и стеснительность, Аня была человеком сильного духа и настойчивости.
Работа в колхозе «Знамя коммунизма» шла у нас споро.
На следующее утро, 23 мая, на деревянной стенке вагончика висело «Боевое донесение». Вот оно:
| Число | Фамилия тракториста | Выработано (в гектарах условной пахоты) | Выработка трактора за сутки в гектарах |
|---|---|---|---|
| 22 мая 1942 г. | Кострикина | 7,6 | 12,5 |
| Стародымова | 4,9 | ||
| Кочетыгова | 7,2 | 12,7 | |
| Анисимова | 5,5 | ||
| Демидова | 7,3 | 12,8 | |
| Фомина | 5,5 | ||
| Чукова | выходная | ||
Всего за сутки тремя тракторами ХТЗ выработано в переводе на мягкую пахоту 38 гектаров, вместо 24,5 гектара по норме.
Сухие цифры, но нам-то они рассказывали очень много. Они говорили о напряженном, чрезвычайно тяжелом труде. Наши старенькие, изношенные машины работали в борозде по 22 часа в сутки. Каждая трактористка проработала напряженнейших 11 часов на тряском, железном сиденье. 11 часов вела она свой трактор, безотрывно следя за ним, за прицепными орудиями. Солнце нещадно палит, кругом пыль, она лезет в глаза, забивает нос, открыть рот невозможно — пыль противно скрипит на зубах, в горле першит, трудно дышать. Ночью жара спадает, но работать еще тяжелее — темно, слабый огонь фонаря освещает только маленький кусочек пашни.
Чтобы добиться этих цифр, девушки берегли каждую минуту, каждую секунду. И даже в последние часы работы они давали такую же выработку, как и в первые.
Вот о чем рассказывали эти цифры. А еще они рассказывали всем о душевных радостях и горестях наших подруг.
Мы знали, что Маша Кострикина тяжело переживала, что ее трактор на последнем месте, а ведь она сама добилась наивысшей выработки в бригаде! Напарница подводит ее. Мы видели, знали, как Маша борется с собой, ломает в себе тяжелое чувство досады и раздражения, она внимательна и кротка с Аней и пытается понять, почему же та все-таки отстает от других, она ведь старается. В чем ей помочь, что подсказать?
А Стародымова напрягла все свои силы и, несмотря на то, что опоздала на полтора часа, все же дала высокую выработку — 4,9 гектара. Она перевыполнила норму на 0,65 гектара, а это много, очень много! И эта мужественная девочка тяжело переживает свое отставание от подруг. Ей стыдно, стыдно!
Кочетыгова и Анисимова, Демидова и Фомина чувствуют себя бойцами, выигравшими тяжелый бой.
Вот что нам говорили эти цифры. А вот что они говорили председателю колхоза Леонову.
Он приехал к нам на полевой стан якобы поприветствовать нас. Он очень ласков, приветлив с нами, но все время косится на поле, видимо, хочет проверить пахоту, да боится обидеть девушек. Я сама зову его, и мы вместе проверяем глубину пахоты, она хорошая. Председатель жадными глазами смотрит на пашню, и в глазах у него зажигается радостный огонек, он видит, что сделано много. А потом мы подводим его к «Боевому донесению». Он сразу охватил глазами весь листок, но вот останавливается на последней цифре.
— Трид-цать во-семь гектаров! Ого, это вы за одни сутки?! — Он не может оторвать глаз от листка и теперь читает его медленно, останавливаясь на каждой цифре. Председатель несколько раз прочел «Боевое донесение», наконец оборачивается к нам, губы его дрожат.
— Девчата, — взволнованно говорит он, — дайте я вас расцелую! — Мы грязные, замасленные, но он не смотрит на это, крепко обнимает нас, целует, говорит: — Да вы… вы жизнь даете. Урожай же, урожай же будет!
Его волнение, его радость передаются и нам. У Стародымовой слезы в глазах:
— Для фронта стараемся…
25 мая мы закончили работы в колхозе «Знамя коммунизма». К этому времени наша бригада выработала в переводе на мягкую пахоту 750 гектаров при плане весеннего сева в 484 гектара. Мы сэкономили 750 килограммов керосина, 60 — бензина, 270 — автола и 20 килограммов солидола. Взятые нами обязательства на период весеннего сева мы перевыполнили, хотя посевная была еще не окончена и нам предстояло ехать работать в колхоз «Октябрь».
Вечером в 18 часов вся наша бригада собралась у селектора. Ждали перекличку. И вот услышали голос Евсеева:
