— Иди к матери, — говорю парнишке, — письмо с фронта.
Ванюшка побледнел, спросил:
— Извещение?
— Извещение, Ванюшенька!
Он побежал к матери. Я встала на его место. Надо мне мое письмо вскрыть и прочесть, а я не могу. Смотрю на него и вся дрожу, а тут подходит трактор Анисимовой. Подхватила я мешок — и к машине. Засыпала зерно. Вскрыла письмо — от Михаила. Жив!
Наша работа в колхозе имени Ленина подходила к концу, когда в бригаду приехала Жильцова. Кончалась ночная смена и шла передача тракторов. Мы все заторопились, чтобы закончить поскорее техуход и сэкономить минут десять для разговора с Аней. И вот мы все собрались около Жильцовой, ждем, что она скажет. Аня радостно говорит:
— По последним сводкам, девчата, ваша бригада заняла сейчас в области первое место, вы обогнали такие сильные бригады, как бригады Бортаковского, Пирожкова, Клинковской, Коноваловой. Поздравляю вас, друзья. Ура!
— Ура-а-а! — закричали мы.
Жильцова минутку подождала, с сияющей улыбкой смотря на нас, потом весело заговорила, и мы смолкли…
— Молодцы вы, девчата. Боритесь теперь за первое место в стране. Родина, фронт ждут от вас победы, ждут хлеба, мяса, молока! Помните об этом каждый день, каждый час, каждую минуту. Будьте гвардейцами трудового фронта.
— Первыми во всей стране?! — пораженно говорит Демидова.
— Ой, девчата, как здорово! — всплеснула руками Анисимова.
— А ежели не вытянем? Что тогда? — спрашивает Чукова. Кострикина подалась чуть вперед, будто собралась стремительно куда-то бежать, от всей ее стройной, высокой и сухой фигуры веяло покоряющей силой.
— Можем мы. Добьемся, надо добиться! — низким, необычным для нее грудным голосом сказала она. В ее словах была страстная убежденность, горячий, властный призыв.
У каждой забилась мысль о том, как можно работать еще продуктивнее, ведь нам-то казалось, что мы делаем все, что только возможно. Аня рассказывала нам о женской тракторной бригаде Анастасии Резцовой из Бронницкой МТС Московской области, добившейся огромных успехов, о тракторной бригаде Ани Кирюшиной из Тюкалинской МТС Омской области, о женской бригаде Красноармейской МТС Саратовской области, она говорила о том, как они добиваются большей выработки, и у меня рождались новые мысли, новые планы, наметки, как работать нам дальше, что ввести нового в нашу работу.
В бригаде у нас небольшая комсомольская группа, в нее входили Нюся Фомина, Нюра Стародымова и я. Нам необходимо было обсудить все, что сказала Аня Жильцова. Я выступила перед комсомольцами. Суть моих предложений сводилась к тому, что мы, борясь за первое место в стране, должны исходить уже не из установленных норм и планов, а из нашей фактической выработки. По плану мы должны давать в сутки на трактор, в переводе на мягкую пахоту, 8,5 гектара, мы же в среднем давали 10,5 гектара, то есть все вместе на 6 гектаров больше установленного плана. Вот из этой выработки, мне казалось, мы и должны были исходить, планируя нашу работу. Я предлагала еще повысить суточную выработку трактора на один гектар и давать в среднем за сутки каждым трактором вместо 8,5 гектара по плану — 11,5 гектара.
Бедная Стародымова! Она испуганно смотрела на меня, и наконец, не выдержала и, конфузясь, робко сказала:
— Дань, что скажу, можно?
— Конечно, говори.
— Ты правильно говоришь. И девчата, они так здорово работают, а я? Мне очень стыдно, я должна больше всех дать, я комсомолка. Я должна как Кострикина работать! Ну, куда я гожусь, как буду девчат звать такие нормы выполнять, когда сама-то!
— Что сама? Сама хорошо работаешь, — говорю я убежденно и ласково. — Ты не забывай, и мы никто этого не забываем: Кострикина работает трактористкой четвертый год, а ты первый, да какой там первый, еще месяца не работаешь, а уже добилась того, что каждый день выполняешь и перевыполняешь сменную выработку и далеко обгоняешь многих старых трактористок из других бригад.
Я говорила — и краска заливала лицо Ани, она смущалась, но ее большие открытые глаза наполнились такой детской восторженной радостью, что у меня тепло стало на душе и как-то спокойно, уверенно. С такими, как Аня, ничего не страшно, все трудности преодолеешь и самые сложные рубежи возьмешь.
В общем, мое предложение было принято. И я стала дальше излагать свои планы. Я говорила о том, что не надо биться за рекорды ради рекордов, в ущерб средней выработке. Наши трактора должны работать планомерно, без рывков, изо дня в день давая высокую производительность.
— Мы должны ввести такое правило, — говорила я, — мало, что ты сам добился высоких результатов, сумей передать свой опыт другим, подтяни их, отвечай за свою напарницу. Добейся, чтобы она вырабатывала столько же, сколько и ты. Если один из тракторов встанет, то работу остальных машин надо организовать так, чтобы они выполняли норму и того трактора, который стоит. Если какая-нибудь трактористка по какой-то причине не дала свою норму, ее напарница должна за нее доработать, выполнить полностью и свою норму, чтобы опять-таки выработка трактора равнялась 11,5 гектара. Согласны?
