К ночи дождь прошел. Черные грозные тучи тяжело нависли над землей, то там, то здесь небо полосовали пронзительные яркие стрелы молний, гром сотрясал воздух. Трактора наши работали. Я была с ними в поле. Николай заболел, у него поднялся жар, болело горло, и я настояла на том, чтобы этой ночью он не дежурил.
Ночь была тяжелой. Земля раскисла, темень стояла непроглядная. У Кочетыговой встал трактор, перегрелась машина от перегрузки, сгорели клапаны.
Тут же в борозде стала ремонтировать, постлала на размокшую землю кусок брезента и стала снимать головку болта. Катя светила мне маленьким фонариком. Вдруг небо полыхнуло огненным заревом, и за ослепительным светом над самой нашей головой загрохотал оглушительный гром. Катя в испуге крикнула и уронила фонарь в лужу, я бросилась к ней с трактора, сильно стукнувшись головой о колесо.
— Даня, Даня, боюсь, молнии какие, гром, — кричала Катя, — убьет нас молния, смотри, как полыхает!
— Что ты, — превозмогая страх, успокаиваю я Катю, — молнии испугалась, вот на фронте, там да, снаряды бьют, бомбежка, танки, а здесь пустяки-то какие, гроза обыкновенная. — И, будто насмехаясь надо мной, в полнеба полоснула молния, осветив оранжевым страшным светом все поле, ослепив нас, и тут же грянул такой гром, что, казалось, земля затряслась. Катя от страха кинулась под трактор, я сама перепугалась до ужаса, но все же говорю Кате:
— Нечего время зря тратить, держи фонарь, я быстро отремонтирую, мне и к другим девчатам надо.
Катя выползла из-под трактора, и я начала работать. Через тридцать минут кончила ремонт. Катя села на трактор и просит:
— Ты, Даня, от девчат приди ко мне, я ждать буду.
— Приду.
— А ты не боишься одна по полю идти?
— Нет, чего бояться, — смело ответила я, а сама от страха дрожу, хорошо что темно было, Катя не видела.
Демидова чуть не плакала от испуга, но работала, я залезла на трактор, побыла с ней немного. Гроза уходила в сторону, молния полыхала за лесом, и гром гремел уже отдаленно.
— Вот спасибочко, что пришла, — говорила Демидова, — уж так боялась, так боялась, но работала, знаешь, Данечка, — ни минуты не стояла.
Кострикина, когда я пришла к ней, мучилась, заводила мотор. Помогла ей завести.
— Тороплюсь очень, а тут мотор заглох, — говорит Маша. — Хоть плачь! Я решила в эту тяжелую ночь самую высокую выработку дать. Я так себе представляла. Я в ночной атаке. Мы, бойцы, получили приказ выбить фашистов из населенного пункта. Это очень важно. А пункт этот сильно укреплен. Вот ежели добьюсь высокой выработки, значит, заняли мы этот пункт. Не добьюсь — не заняли. Захлебнулась атака. Понимаешь? А тут мотор заглох, я от злости чуть не заревела. Да молния все время слепит, земля мокрая, а все же я пункт отобью, вышибем мы фашистов из него.
«Боевое донесение» за эти сутки отличное.
Кострикина заняла населенный пункт, Чукова выработала почти полторы нормы, и другие девчата дали хорошие показатели.
Мы снова в «Красном пахаре», — это наш, закрепленный за нами колхоз.
Зайцев и все члены правления колхоза встретили нас с распростертыми объятиями. Мы начинаем подъем ранних паров. Все крепко помнили взятое обязательство: к 1 июля закончить наш план пахоты. Торопились. Погода была очень неустойчивой. То палит и обжигает солнце, то льет дождь и неистовствует холодный ветер. Но трактора при любой погоде работают безотказно.
В тракторе у Кострикиной подошло время менять задний мост. Он уже отработался до конца. Мы с Колей отремонтировали, подобрали задний мост в утильсырье, так как в МТС их не было.
В Борки, недалеко от шпало-пропиточного завода, свозили разбитую технику, которой было очень много под Москвой. Прибывали целые железнодорожные составы. Здесь, в Борках, сваливали разбитые пушки, зенитки, машины, трактора. Здесь можно было найти очень много ценных для нас деталей — корпус коробки, корпус заднего моста, блоки, головки блоков, колеса и другое. Мы с Колей частенько туда ездили, рылись в искореженной стали, железе. Конечно, все, что мы там собирали, нуждалось в ремонте, подчас даже в очень большом, но с этим мы не считались, было бы что ремонтировать. Мы с Колей очень много работали в своей маленькой мастерской, ремонтируя это «утильсырье». В МТС мы обращались редко, знали, там работы и без нас много и делать нам будут долго.
Найденный задний мост требовал большого ремонта, но мы с ним справились, и мост получился хоть куда!
Два наших трактора поднимали пары, с третьим работали мы с Колей, нам помогала Кострикина. Она была мрачной и молчаливой, переживала, что трактор ее стоит. Мы торопились, я все время чувствовала на себе сухой взгляд Кострикиной — Маше все казалось, что можно работать еще быстрее, и хотя она молчала и ничего не говорила, но я знала, что она сердится на нас с Колей, негодует. А куда же было еще скорее работать, нам даже дух некогда было перевести. И оттого, что так торопились, я то и дело отбивала молотком себе руки.
