Райан наблюдает за мной, стоя в дверях, пока я выезжаю с парковки. Сегодня важный день – мне нужно выбросить из головы все лишнее и напомнить себе, зачем я здесь. До следующей остановки у меня еще есть время, поэтому я катаюсь по городу, хаотично меняя направление, чтобы сосредоточиться.
Параллельно я пытаюсь определить, кто за мной следит, и избавиться от «хвоста».
Потому что я знаю, что там кто-то есть. С тех самых пор, как я работала в доме Тейта, за мной постоянно кто-то наблюдает.
Кружа по незнакомым улочкам, я мысленно возвращаюсь к тому заданию. Я вспоминаю сложную систему безопасности, охраняющую несколько чучел животных, шкафчик с сигарами и… больше ничего. Это была не столько работа, сколько какая-то извращенная игра, в которой он столкнул нас всех лбами.
Девон так же фанатично наблюдал за тем домом, как мама наблюдала за Виктором Ньюманом в шоу «Молодые и неугомонные», – не отвлекаясь ни на секунду. Он смотрел, кто входит в дом и выходит из него, он выяснил расположение всех камер, чтобы я как можно меньше попадала в объектив, и он идентифицировал каждого, кто приходил за картиной.
Когда я передала картину и получила вознаграждение, пришло время двигаться дальше, но я не могла выбросить из головы всех тех, кто приходил в тот дом, но не добился успеха. Мне было любопытно узнать, кто они такие и хотят ли от жизни большего, чем я, чья жизнь состоит из бесконечной череды заданий.
Девон есть Девон – я и заикнуться ни о чем не успела, а он уже прислал мне именно то, что я хотела. И даже ухом не повел, когда я сказала, что мне нужны не только стоп-кадры с видеозаписей, на которых видны их лица, но и фамилии с именами, и адреса. Мистер Смит отправил на это задание шесть человек, включая меня, и я хотела встретиться со всеми остальными.
У меня впервые появилась реальная возможность узнать, кто еще на него работает, и я не хотела ее упускать. Я знала, что кто-то из них может не захотеть со мной разговаривать, но надеялась, что удастся поговорить хотя бы с парой человек.
Может, мы и были соперниками в доме Тейта, но почему мы впредь не можем быть союзниками? Это не первое задание, когда я по достоинству оценила наличие в команде человека, который отвечает только передо мной. И на этот раз я стала бы одной из проигравших, если бы не Девон. Я убедила его, что вреда не будет, если я с ними свяжусь. Мы бы могли объединить усилия. И совместно продумывать стратегии.
Мы могли бы создать сообщество.
В результате поисков Девон смог дать мне имя и адрес лишь одного человека. В промежутке между заданиями я проделала долгий путь на машине до мыса Сан Блас, штат Флорида. Потом дошла пешком до самого миленького маленького розового домика, на крыльце которого висело полдюжины ветряных колокольчиков, а надпись на придверном коврике с изображением песка и доски для серфинга гласила: «Мы только и делаем, что гребем к берегу».
Поиск других людей, пытавшихся выкрасть картину Тейта, и беседа с тем единственным человеком, с которым мне-таки удалось поговорить, изменили для меня все.
Мне впервые захотелось бросить эту работу, выбраться из этой колеи. Сбежать и начать новую жизнь, наполненную смыслом, как говорил Эндрю Маршалл тем утром в Южной Каролине. Сияющий блеск моей теперешней жизни потускнел, обнажились все царапины и вмятины. Но с этой работы нельзя уволиться, написав заявление за две недели, если я хочу когда-нибудь снова стать Луккой Марино, во всех смыслах этого слова.
Поэтому я никуда не ушла. Я бралась за все задания, которые он мне подкидывал: можно подумать, у меня был выбор.
Когда меня послали в Луизиану, сообщив имя «Райан Самнер», я думала, что готова к предстоящему заданию.
В теории легко поверить, что я могу справиться с любой работой, которую он на меня взвалит.
В действительности подготовиться к тому, что он сделал, было невозможно. Мистер Смит ударил меня в самое больное место.
Бежать слишком поздно, так что придется пройти через это.
Наконец я прибываю в свой пункт назначения и нахожу место для парковки. Бросив несколько четвертаков в паркомат, я ныряю в магазинчик, где продают всякую всячину, чтобы купить одноразовый телефон, одноразовую упаковку обезболивающего и бутылку воды. У меня за левым глазом нарастает головная боль, и мне надо действовать на опережение. Привалившись к багажнику машины, я набираю номер и прижимаю телефон к уху плечом: мне нужны обе руки, чтобы забросить в рот две таблетки и залить их водой.
Соединение устанавливается после второго гудка, но вместо приветствия Девон лишь молчит в трубку.
– Это я, – говорю я.
– Через час в отеле «Двадцать один Си», кофейня в вестибюле.
– Номер?
– Пятьсот пятнадцать, – говорит он и нажимает «отбой».
