— У меня никогда не было проблем с бизнесом, — буркнул Кравец.
— Потому что ты им не занимался так, как должен был.
Он коротко ругнулся. Она вновь улыбнулась. Он поморщился:
— Никто не поверит, что я добровольно согласился на обмен акциями.
— Это войдёт в наш брачный контракт, милый. Он уже подготовлен и, поверь, составлен лучшими юристами. Его невозможно оспорить.
— Есть свидетели того, что я соглашаюсь на обмен под давлением.
— Кто? — заинтересовалась Альбертина.
— Наши доппели.
— Попробуй поговорить со своим.
Последовало несколько неудачных попыток, после чего Кравец вопросительно посмотрел на молодую женщину.
— Ты всё время забываешь, что мне принадлежит «MechUnited», — посетовала она. — Мы, конечно, не входим в Би-3, но у нас есть свои преимущества. Я заблокировала наши доппели, милый, так что забудь о свидетеле — нас никто не записывает.
— Как мы объясним скоропалительную свадьбу?
— Мы оказались заперты в этом ужасном месте, нам грозила смерть, мы растерялись и решили узаконить наши отношения.
Альбертина продумала всё, вплоть до мельчайших деталей.
— У нас нет отношений.
— Я от тебя беременна, милый.
— Что?! — А вот этого Кравец никак не ожидал.
— Не то чтобы я этого хотела, но всё должно выглядеть идеально. Все знают, что мы с тобой планировали династический брак, поэтому никто не удивится, узнав, что предварительно мы решили проверить, удовлетворяем ли друг друга в постели. Мы попробовали.
Выяснилось, что удовлетворяем, причём настолько хорошо удовлетворяем, что мы увлеклись и сами не заметили, как ты меня оплодотворил. Когда ты узнал о ребёнке, то предложил сыграть свадьбу. — Альбертина хлопнула ресницами. — Это было так романтично, милый…
— Ничего этого не было.
— Важно не то, было это или нет, а то — поверят в это или нет. А в мою историю поверят.
Кравец это знал.
— Доппель докажет, что ничего этого не было.
— Твой доппель будет настолько сильно повреждён, что не сможет ничего доказать. Что же касается генетической экспертизы, она покажет, что ребёнок — твой.
— Где ты раздобыла материал?
— Не составило никакого труда подкупить одну из твоих шлюх.
Шах и мат. Ребёнок из высшего сословия — это серьёзно, это не какой-нибудь бастард из гетто, у детей высших права появляются в момент зачатия и за их соблюдением зорко следят.
— Вакцина действительно существует? — угрюмо спросил Кравец. И снова вытер пот. И ещё ему показалось, что начали отниматься ноги.
— Будешь ты жить, будешь, — успокоила жениха Альбертина. — У ребёнка должен быть отец. Ты, Эдди, возможно, не самый лучший кандидат на эту роль, поэтому воспитывать нашего сына я буду сама, но никто не станет мешать вам видеться.
— Отец… — Кравец усмехнулся, машинально вспомнив своего отца: «Пришло моё время, папа…» — Покажи вакцину.
Альбертина достала из сумочки шприц.
— Надеюсь, ты не боишься уколов?
— Не боюсь.
— Тогда начнём с официальной части.
За ними действительно наблюдали: стоило Альбертине произнести фразу, как дверь отворилась, и в гостиную вошли двое мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Первый оказался юристом, он разложил на столике бумаги, которые предстояло подписать старым дедовским способом — авторучкой; второй остался у дверей.
— Кто он? — отрывисто поинтересовался Кравец, ставя подписи в указанных юристом местах.
— Священник. — Альбертина мягко улыбнулась. — Как и всякой невесте, мне хочется, чтобы этот день длился вечно, но время поджимает.
— Если что, я никуда не тороплюсь.
— Торопишься, милый, и гораздо больше, чем я.
Кравец помрачнел, а поставив последний автограф, сообщил:
— Кажется, у меня поднимается температура.
— Это от волнения. — Альбертина поднялась с кресла. — Святой отец, вы не забыли кольца?
— Как я мог? — Священник подошёл ближе. — Нужен второй свидетель.
— Я как раз тут. Извините, немного задержался по службе. — Янг аккуратно прикрыл за собой дверь и протянул Альбертине букет белых роз. — Ваш аксессуар, миледи.
— Вы весьма внимательны, Джереми.
Янг склонил голову.
— Я должен был догадаться, что ты в деле. — Кравец покосился на невесту. — Ты всё предусмотрела.
— Поэтому я стану тебе идеальной женой. — Она провела рукой по щеке жениха. — А ты мог бы хоть сегодня побриться, милый.
— Я слишком потный для всего этого, — отозвался Кравец, занимая своё место.
Церемония не заняла много времени. Помимо стандартных фраз, прозвучало, что она проходит «в момент ужасной катастрофы» — так священник отдал дань происходящему. Точнее, намеренно подчеркнул происходящее, не забыв добавить, что для него «большая честь соединить любящие сердца именно сегодня, показав всему миру, что нет в мире силы, способной превзойти Любовь». Невеста была взволнована, жених задумчив. Кольца подошли идеально.
Когда с формальностями было покончено, и гости покинули гостиную, оставив влюблённых наедине, Кравец резко посмотрел на жену, и Альбертина без напоминаний протянула ему шприц.
— Сука. — Он ловко сделал себе инъекцию, бросил шприц на столик и прошёлся по комнате. — Сука.
— Не стоит благодарности, милый, — прощебетала новобрачная.
— Почему мои часы показывают одиннадцать утра?