Спустя час Лиза высадила Ханну у ее квартиры в Локштедте. Поминки Ханна не захотела устраивать. От одной мысли, что после похорон Симона нужно будет раздавать сливочные пироги и наливать кофе, у нее наизнанку выворачивался желудок. После того как Ханна приняла все соболезнования, она хотела уехать домой. Хотела забраться в постель, накрыться с головой одеялом и так лежать, пока боль наконец не отступит. Хотя Ханна не могла представить, что такое может когда-нибудь произойти.
– Сейчас тебе стоит немного полежать, – сказала Лиза, которой Ханна только что сказала, что не хочет никого видеть.
– Я так и сделаю.
Девушки молча смотрели друг на друга. Потом Лиза наклонилась, взяла Ханну за руку и крепко ее сжала.
– Мне очень жаль, – тихо произнесла она. – Я бы хотела, чтобы с тобой этого никогда не произошло.
– Да. Я бы тоже этого хотела.
–
Хотя он и не мог представить себе ситуацию, при которой ему придется объяснять итальянцу, что в аудитории находится не только преподавательница, но и – какой сюрприз! – еще и студенты. Разве это и так не понятно?
Наверняка создатели курса итальянского языка, который Йонатан скачал на телефон, ничего плохого не планировали. Они лишь пытались с помощью преподавательницы, студентов и аудитории вдолбить в голову Йонатана проклятые итальянские предлоги.
У него неплохо получалось, и Йонатан сам был удивлен, как быстро он стал делать успехи. Он уже мог заказать комнату с душем («
Само собой разумеется, благодаря тому, что Йонатан в университете изучал латынь, ему относительно легко давался этот язык, за исключением предлогов, употребление которых было лишено всякой логики.
Возможно, его происхождение тоже сыграло какую-то роль. Иногда он даже вспоминал некоторые фразы из детства, хотя мать с ним разговаривала исключительно по-немецки: отец был против двуязычного воспитания и считал, что «мальчик прежде всего должен как следует выучить немецкий язык». София выучила немецкий уже будучи взрослым человеком, ее немецкий расценивался как «разговорный». Тогда она выполняла все указания мужа.
И только вечером, когда мать укладывала Йонатана спать, она несколько минут сидела у его постели и пела ему песни своей родины. «
Йонатан вроде бы был счастлив. Не так чтоб без памяти и до поросячьего визга. Но когда он вспоминал, как жил после развода с Тиной (
Строго говоря, почти в ладу, потому что дела, касающиеся издательства, он еще не уладил. Йонатан просто не знал, какой путь для «Грифсон и Букс» лучше. Всякий раз он взвешивал аргументы «за» и «против» популярной литературы и всякий раз не мог принять решение.
Это значит, что сам он был нерешительным. И дело тут было не в репутации и традициях издательства, а исключительно в его деловых качествах.
И он совсем не был уверен, что публикация нескольких популярных романов позволит издательству выйти из затруднительного финансового положения.
Нет, такое рискованное предприятие может и вовсе ухудшить ситуацию, если рынок и читатели не примут новшества. Вдруг над ними начнут смеяться и говорить: «Не садись не в свои сани!» Это как если бы великая Берлинская филармония предложила программу, составленную из популярных мелодий. Сразу стали бы раздаваться возмущенные голоса в культурной среде! Йонатан также очень сомневался, что после этого улучшатся показатели продаж в части их претенциозных проектов.
