Маркус Боде представил ему на рассмотрение предложение создать новое дочернее предприятие – издательство, выпускающее беллетристику. Все возражения Йонатана и его заявление, что это не что иное, как лицемерие, коммерческий директор отмел со словами: «Ах, все так делают!» Он объяснил, что имеет смысл сначала прозондировать рынок, а потом детально обсудить дальнейшие шаги.
Преисполненный энтузиазма, Маркус Боде уже начал действовать и стал запрашивать рукописи у различных агентств, хотя Йонатан еще не пришел к окончательному решению. Один агент, позвонив Йонатану, растерянно спросил, стоит ли воспринимать серьезно запрос его коммерческого директора, потому что Маркус Боде в электронном письме попросил его подыскать несколько хороших бульварных романов из серии «Love & Landscape», «Happy Tears», «Urban Fantasy» и «Cosy Crime»[55]. Агент просто хотел убедиться…
– Ох, это, должно быть, какое-то недоразумение!
Йонатана чуть не стошнило от слов литературного посредника, такими отвратительными показались ему названия жанров.
– Так мне не отправлять рукописи? – поинтересовался агент.
– Э-э-э, нет, то есть да, – попытался выкрутиться Йонатан.
– Значит, мне что-нибудь отправить?
– Да, пожалуйста, присылайте.
– У вас все в порядке?
– Да, дела идут наилучшим образом! – Он откашлялся. – Мы просто сейчас пробуем что-то… что-то новенькое. Ну, это вроде… литературного эксперимента.
– Ага, – агент замялся. – Хорошо, тогда я в ближайшие дни отправлю несколько проектов вам и господину Боде.
«Проекты» так и лежали нетронутыми на письменном столе Йонатана – пять толстых рукописей с многозначительными названиями «В золотом пекле степи», «Заговор примадонны»… Даже если бы эти произведения вышли из-под пера самого Губертуса Крулля, такие названия были просто
И, словно этого было недостаточно, Маркус Боде, войдя в раж и, очевидно, пребывая в состоянии эйфории, приобрел все романы из списка двадцати бестселлеров в твердой и мягкой обложках. «Все в двух экземплярах, – гордо заявил он Йонатану. – Чтобы мы оба смогли иметь представление». Он три недели назад принес ему две больших картонных коробки с книгами. На слабые протесты Йонатана, что стоит подождать конца финансового года, чтобы четко понимать, как обстоят дела, Боде заявил: «Ведь не помешает это прочесть. В случае плохого исхода мы сразу сможем определиться». Потом он, улыбаясь, вынул из картонной коробки одну книгу и вручил ее Йонатану.
– Вот это я бы хотел вам порекомендовать особо. Это чудесная, душевная история о мужчине, больном параплегией, который хочет покончить с собой, а потом ему встречается молодая, правда, неуклюжая сиделка и вдыхает в него жизнь.
– Хм, да, это на самом деле чудесно и душевно, – сказал Йонатан без иронии.
А сам подумал: «Ну какая муха укусила Маркуса Боде?» До этого их мнения относительно «качества литературы» всегда совпадали. Развод Боде с женой, видимо, повлиял на него сильнее, чем можно было предположить. Внешне он был таким же, как раньше, но слова вроде «чудесный» и «душевный» вызывали беспокойство.
Йонатан отогнал прочь мысли о личной жизни коммерческого директора и сконцентрировался на фразах, которые звучали в наушниках. У него была одна цель – к концу месяца одолеть первый модуль, на который, вообще-то, отводилось полгода, и сразу после этого приступить к лекциям продвинутого уровня. Он и сам толком не знал, зачем ему изучать родной язык матери. Йонатан ведь не собирался посетить Италию, потому что после развода родителей эта страна стала для него в известном смысле… да, он не мог выразиться иначе – эмоционально инфицирована. Но первой мыслью, спонтанно возникшей в его голове, когда ежедневник порекомендовал ему обучиться чему-то новому, было именно это. Йонатан последовал совету.
В тот момент, когда голос в наушниках велел Йонатану самостоятельно подобрать правильный предлог, упражнение прервал мелодичный звонок. Йонатан бросил взгляд на телефон. Сейчас было 14.45, и будильник напомнил ему, что на сегодня запланировано одно мероприятие. В 15.00 он хотел отправиться в «Маленькое кафе» на Гайнштрассе и «есть там пироги, пока не станет дурно». Или хотя бы кусочек съесть.
Он выключил плеер, поднялся с кресла, спустился по лестнице на первый этаж и схватил куртку. Пешком до кафе идти минут десять. Он рассчитывал появиться там ровно в 15.00. Хотя в ежедневнике точное время не указывалось, там было просто сказано «во второй половине дня». По мнению Йонатана – и по мнению большинства людей, как он думал, – вторая половина дня начиналась в три часа. Поэтому он решил сделать перерыв в изучении итальянского языка и именно в это время насладиться чашечкой кофе.
Хотя Йонатан уже давно не надеялся разыскать владельца ежедневника (если честно, то и вообще больше этого не хотел), точное исполнение указаний и советов этого календаря стало для него некой причудой. А почему бы и нет? Это же никому не причиняло вреда, а ему нравилось.
