– Как мне поступать дальше? – всхлипывала Ханна. – Как все дальше будет? – Она вытерла рукой нос. – Мне все это представляется каким-то кошмаром! Этого всего просто не может быть на самом деле! Мне постоянно кажется, что я в любой миг могу проснуться. Как же все теперь будет? Как мне жить дальше?
– Потихоньку, день за днем, иначе не получится.
Лиза немного отстранилась и ободряюще посмотрела на Ханну.
– На человека всегда возлагается лишь тот груз, который он может нести.
– Ты действительно так считаешь? – Ханна смотрела на подругу сквозь пелену слез.
Лиза задумалась на мгновенье и медленно покачала головой:
– Нет, если честно, это полная ерунда. Дурацкая фраза из ежедневника для людей, которые ничего в жизни не понимают. Есть грузы, которые слишком тяжелы, поэтому я беру свои слова обратно и заявляю, что все совсем не так.
Ханна рассмеялась, сама того не желая:
– И все же я благодарна тебе за то, что ты заехала за мной.
– Всегда пожалуйста!
– Пойдем, – сказала Ханна, вытирая рукой слезы. – Давай начнем. Думаю, работа поможет мне отвлечься.
– А машину ты и правда не хочешь забрать? Абсолютно в этом уверена?
– Нет, я это оставила на милость вселенной. – Она вздохнула. – Меня охватывает ужас при мысли, что нужно решать, как быть с квартирой Симона, что придется обо всем позаботиться. – Теперь ее била дрожь. – О похоронах…
– Сейчас даже не думай об этом. Я уже говорила с твоими родителями: организацию похорон мы возьмем на себя, обо всем позаботимся. Если хочешь, мы и в квартире Симона уберем.
– Очень мило с твоей стороны. Но по крайней мере его квартирой я хочу заняться сама. Мне кажется, так будет правильнее, ведь если туда придут чужие люди… – Она осеклась. – Прости, я не тебя имела в виду.
– Я тебя понимаю! Но знай: если захочешь, я с удовольствием тебе во всем помогу. Мы справимся, как бы ни было тяжело.
– Спасибо, – сказала Ханна. – Без тебя я бы не сообразила, что делать дальше.
– Это же само собой разумеется.
– Нет, – возразила Ханна. И снова заревела. – Нет, это отнюдь не само собой разумеющееся, и я благодарю тебя от всего сердца!
– Итак, госпожа Круг, меня сейчас кое-что очень интересует.
Йонатан Н. Гриф сидел на заднем сиденье такси, рядом со своей ассистенткой, и пытался упорядочить свои мысли. Вторая половина дня выдалась чудесной, но совершенно абсурдной.
Они втроем совершили прогулку к Эльбе, а потом зашли в «Виттхюс» выпить кофе с пирогами. Как совершенно нормальная семья в самый обычный день. Только вот семьей они не были, что уж говорить о нормальности: слабоумный папочка и неродная «мамочка».
Однако же Вольфганг Гриф упорно называл Ренату Круг Софией. Та не предприняла ни единой попытки исправить это недоразумение.
Абсурдно, курьезно, как у Лорио!
– С каких пор отец считает вас моей матерью?
– Ну…
Она рассматривала свои ногти, словно хотела понять, не пора ли делать маникюр.
– Пожалуй, вот уже полгода.
– И вы не находили повода сообщить мне об этом? А я ведь даже напрямую спросил вас о матери!
– Конечно, я была не права. – Но потом на ее лице появилось выражение упрямства. – И все же совершенно не важно, что думает ваш отец. И если он счастлив тем, что я его жена, то кому это мешает?
– Э… хм, – произнес Йонатан. – Мне, например.
– Почему?
– Ну, потому что вы просто
– Я не вижу, по какой причине это может быть запрещено.
– Ну, если забыть о правилах приличия.
– Ах, при чем здесь правила приличия! – Она махнула рукой. – Этому придается слишком большое значение. Ваш отец очень болен, и сейчас важно, чтобы он себя хорошо чувствовал.
– Понимаю. И поэтому нормально, если мы обращаемся с ним, словно он слабоумный.
После этого Рената Круг замолчала, но Йонатан знал, о чем она думает. Потому что он и сам думал об этом.
Его отец и был слабоумным, в его голове царил полный хаос. Такой хаос, что он принимал свою бывшую ассистентку за жену.
– Я только не понимаю, как у него родилась эта идея, – наконец произнес Йонатан. – Вот уже много лет моя мать не играла никакой роли в его жизни, отчего же он так переменился к ней?
– Я же вам говорила, что люди, страдающие слабоумием, живут, как правило, прошлым. И в них пробуждаются давно забытые чувства, желания и печали.
– Значит, вы считаете, что возвращение матери – это давно забытое желание моего отца?
– Видимо, да. Возможно, он что-то недоделал.
– Это я могу себе представить. Как же можно доделать, если человек, которого ты любишь, вдруг внезапно исчезает.
– Да, – вздохнула Рената Круг. – Это сложно.
– И все же, – сказал Йонатан, – у меня нехорошее чувство, что болезнь отца прогрессирует.
– Я не думаю, что мы на это влияем и можем как-то ухудшить ситуацию.
Йонатан ненадолго задумался и кивнул.
– Нет, – потом сказал он, – наверное, нет. Просто очень печально наблюдать, как увядает блистательный ум.
– Это с какой стороны посмотреть.
– На что?
– Вы не считаете, что болезнь для вашего отца – преимущество?
