В Ла-Пьетру Джованна так и не вернулась. От одного из местных жителей, имевшего родственников в Верноле, она узнала, что дон Джулио теперь служит приходским священником в той деревне и «опекает» некую несчастную голубоглазую девицу.
После смерти Карло присутствие Джованны стало для Анны настоящим благословением. Та сразу поняла, что единственно верный способ поддержать подругу – это пустяковые, но постоянные, ежедневные совместные дела. Неделю за неделей по утрам она приносила Анне в постель теплое молоко, а потом мягко уговаривала встать, умыться, одеться, причесаться. Поначалу Анна никак не реагировала на уговоры, и тогда Джованна уходила, оставляя ее в полумраке спальни.
Но постепенно Анна стала механически подчиняться, словно на автомате. Джованна помогала ей надеть платье или расчесать волосы – бережно, без малейшего принуждения. А спустя какое-то время начала робко предлагать то одно, то другое: «Может, сходим за покупками? А то кладовка совсем пустая», «Не хочешь прогуляться – такой чудесный солнечный денек?», «Давай с утра вместе приготовим песто». Она старалась облегчить боль утраты, давая Анне то, в чем та сейчас нуждалась больше всего: молчаливое присутствие рядом, тишину, в которой медленно оседала горечь воспоминаний.
Вот как сейчас, когда они в уютном безмолвии чистили гранаты.
Когда миска наполнилась доверху, Анна встала из-за стола. Расстелив льняное полотенце, она горсть за горстью пересыпала на него сочные зерна. Затем, крепко стиснув ткань в руках, принялась выжимать гранатовый сок прямо в кувшин.
–
– Мы здесь! – откликнулась Анна.
Роберто вихрем ворвался на кухню и приветственно улыбнулся.
– Как раз вовремя для сока, – воскликнул он, схватил кувшин и налил себе полный стакан ярко-красной жидкости.
– И где же ты был? – поинтересовалась Анна, усаживаясь обратно за стол.
Сын бросил на нее лукавый взгляд, прищурившись совсем как Карло. У Анны екнуло сердце.
Сделав последний глоток, Роберто со стуком опустил стакан на стол.
– С Марией гулял, – признался он и тут же, словно извиняясь, наклонился и чмокнул мать в щеку. Затем звонко поцеловал порозовевшую и прикусившую губу Джованну.
– А уроки на завтра ты сделал? – не унималась Анна.
– Почти все. Осталось только перевести текст по латыни.
– Тогда живо к себе, заниматься, – скомандовала она. – Позже поднимусь к тебе, вместе проверим.
– Есть, мэм! – шутливо отсалютовал Роберто.
Анна, с улыбкой покачав головой, проводила сына взглядом. Да, несмотря ни на что, ее мальчик не разучился улыбаться. Карло мог бы гордиться таким стойким сыном.
Джованна разлила гранатовый сок по стаканам и протянула один из них Анне. Та подняла его, прошептав: «
Утром 29 ноября шел такой сильный дождь, что Анна проснулась от грохота воды, барабанившей по ставням. Она сдвинула на лоб ночную маску и села в постели, на мгновение уставившись на хмурое небо, которое проглядывало сквозь залитое потоками воды стекло. Внезапный приступ тоски пронзил ее, и она тут же попыталась отогнать его прочь, сбросив одеяло и сунув ноги в тапочки.
Анна накинула голубой шелковый халат и спустилась на темную из-за непогоды кухню. Ожидая, пока подогреется молоко, она сделала глубокий вдох, но воздух, как это часто случалось в последнее время, застрял у нее в легких. Сердце внезапно забилось чаще, и она инстинктивно прижала руку к груди. С тех пор, как не стало Карло, бывали моменты, когда ей казалось, что она разучилась дышать полной грудью, словно воздух застревал где-то внутри. Тогда она широко открывала рот, силясь втянуть как можно больше кислорода, но это не всегда помогало, что приводило ее в сильное волнение. Ее охватывала уверенность, что она вот-вот рухнет на пол и задохнется. Спустя несколько минут все возвращалось в норму, но каждый раз после этого она чувствовала себя обессиленной и боялась, что подобное может повториться снова. И снова.
Выключив огонь, Анна налила в чашку подогретое молоко. Внезапно ветер с такой силой хлопнул ставнями, что она вздрогнула от неожиданности. Сжимая чашку в ладонях, она подошла к окну и, глядя на промокший насквозь сад, сделала первый глоток. Вновь попыталась глубоко вдохнуть, и на этот раз, казалось, все прошло без затруднений. Снова прижав руку к груди, Анна почувствовала, что сердце постепенно возвращается к размеренному ритму, что слегка ее успокоило. По крайней мере, отчасти.
– С днем рождения, – прошептала она, не отрывая взгляда от дождя, который внезапно начал утихать.
Одевшись, Анна накрыла стол для Роберто и Джованны, оставив между чашками записку: «Ушла пораньше, не волнуйтесь». Ее часы показывали почти семь. Накинув пальто поверх форменного жакета и нахлобучив фуражку, она вышла во двор, взяла свой велосипед и вскочила в седло. Анна понятия не имела, куда направляется, но знала, что не сможет пробыть в доме ни минутой дольше. Только не в день рождения Карло. Когда его нет рядом.
