Лоренца бросила на Даниэле взгляд, полный боли и гнева.
– Да, очень хочется, – сказала она дрогнувшим голосом. Потом решительно шагнула к дочери, подхватила ее на руки и направилась к двери.
– Лоренца, вернись… – взмолился Даниэле.
Но она даже не обернулась.
Анна торопливо обувалась. Антонио должен был заехать за ней с минуты на минуту.
«Будь готова завтра к десяти», – сказал он ей, а она знала, что он всегда пунктуален. В этот день – первый из двухнедельного отпуска Анны – они собирались к какому-то старьевщику. Тот жил за городом, и у него, как узнал Антонио, была старая школьная доска.
– Точно не хочешь поехать? – спросила она у Джованны.
– Нет, спасибо, – ответила та. Она сидела за кухонным столом с крючком в руках, и перед ней лежал клубок розовой шерсти, из которого она вязала ночной чепец. – Лучше дома посижу. Да и жарковато на улице, не хочется лишний раз выходить…
Анна разочарованно поморщилась.
– Как знаешь…
В этот момент снаружи послышался гудок.
– А вот и он, – воскликнула Анна. – Ладно, вернусь к обеду! – крикнула она, выходя.
Антонио ждал ее, опустив стекло и облокотившись на дверцу.
– Ты самый возмутительно пунктуальный человек на свете! – воскликнула Анна.
– Пунктуальность – свойство порядочных людей, – парировал он с улыбкой.
Как только они тронулись, легкий ветерок ворвался в окно и растрепал волосы Анны. Повеяло ароматом ее духов.
– Рада, что в отпуске? – спросил Антонио.
– Если честно, я рада, что смогу уделять больше времени Женскому дому, – ответила она. – Знаешь, я думала об этом вчера вечером. Хочу, чтобы все было готово к концу сентября. Если в эти две недели поднапрягусь, должна успеть.
– Да? Но ты же, по-моему, планировала открытие на ноябрь? – удивился Антонио. – Почему передумала?
Анна пожала плечами.
– Да никаких особых причин. Чем раньше будет готово, тем лучше.
– Да, но конец сентября – это чуть больше чем через месяц. И меня следующие десять дней не будет. Не хочу, чтобы ты одна всем этим занималась. Подожди, а? К чему такая спешка?
На следующий день Антонио должен был присоединиться к жене и дочери в Отранто. Они уже несколько дней жили там вместе с Томмазо и малышкой. Агата вызвалась присмотреть за Джадой. «Побудешь немного наедине с мужем», – сказала она Лоренце с ноткой упрека. Антонио пообещал приехать к ним, уладив кое-какие дела на маслодельне.
«Ну да, на маслодельне, как же… – ответила ему Агата с горькой усмешкой. – С каких пор этот ваш Женский дом называется маслодельней?»
Анна положила ладонь на руку Антонио, сжимавшую рукоятку коробки передач.
– Ты очень хороший. Но не беспокойся обо мне, – успокоила она его. – Думаю, я сама прекрасно справлюсь.
Антонио погрузился в раздумья и включил третью передачу. Анна убрала руку.
– Я могу и не ехать, – вдруг сказал он. – Если тебе нужна помощь, я останусь. Правда.
Анна повернулась к нему.
– Не говори глупостей, – мягко ответила она.
Они проехали пять километров по дороге, петлявшей среди полей, по направлению к Лечче.
– Кажется, здесь, после колодца справа, мне так говорили, – пробормотал Антонио, свернув на проселочную дорогу.
Вскоре они увидели большой известняковый дом, окруженный садом с миндальными и апельсиновыми деревьями.
– Думаю, это он, – сказала Анна, подаваясь вперед.
Антонио припарковал «Фиат-508» у каменной ограды и заглушил мотор.
Они выбрались из машины и пошли через фруктовый сад. Антонио вдруг остановился, сорвал две миндалины, раскусил одну и протянул очищенный орешек Анне.
– В детстве мы с Карло, как раз в эту пору, бегали в деревню воровать миндаль и так объедались… – Он раскусил вторую скорлупку и закинул орех в рот.
– Однажды хозяин увидел и погнался за нами с мотыгой. «Паршивцы!» – кричал он, а мы неслись как угорелые. Карло обернулся и показал ему язык, а хозяин так разозлился, что гнался за нами до самого дома. – И он рассмеялся.
Анна улыбнулась, представив эту сцену.
– Жалко, что я не знала вас в детстве, – сказала она.
Он улыбнулся ей в ответ и двинулся дальше.
Деревянные ворота дома были приоткрыты. Антонио просунул голову в щель.
– Есть кто-нибудь? – спросил он.
Никто не ответил.
– Эй, есть кто? – крикнула Анна.
Тишина.
Они нерешительно переглянулись, а потом вошли внутрь.
Казалось, они попали на огромный рынок, по которому только что пронесся ураган. Повсюду, как попало сваленные в кучи, громоздились старинные предметы мебели, керосиновые лампы, позолоченные бронзовые кувшины, кованые подсвечники, статуэтки святых, чашки и блюдца, чайники, настенные часы, веера, книги, картины, табуреты, тумбочки, сундуки…
– Да тут просто чудесно, – воскликнула Анна. – Интересно, нет ли у него такого туалетного набора, как у моей бабушки…
– Какого? – спросил Антонио, подходя ближе.
– Из серебра, с чеканными ручками, – пояснила она. – Там были расческа для волос, щетка для одежды и маленькое зеркало. В детстве я часами играла с ним каждый день. Представляла, что прихорашиваюсь, как бабушка.
– Уверен, тебе не приходилось слишком усердствовать… – пробормотал Антонио, оглядываясь.
– Кто здесь? – вдруг послышалось у них за спиной.
