– Что-то я не совсем поняла, что он имеет в виду… – растерянно пробормотала Джованна, обкусывая заусенец.
Анна на минуту задумалась, барабаня пальцами по столу, а потом просияла:
– Я знаю, что нужно сделать!
– Ты о чем?
– У меня есть идея. Только не сейчас, завтра. А то мне пора бежать, – с улыбкой сказала Анна и засобиралась.
Назавтра днем она вернулась с черно-белой открыткой, на которой красовалась площадь Кастелло, и пачкой марок за десять чентезимо.
Любовные, самые что ни на есть «пылкие» слова они напишут совсем крохотными буквами и спрячут под марками. Стоит их чуть-чуть намочить и аккуратно отклеить – и тайное послание сразу же проявится.
– А как же он поймет, что нужно снять марки? – озадаченно спросила Джованна.
Анна все продумала.
– За пару дней до открытки ты отправишь ему отдельное письмо с инструкцией. Напишем там всего одну фразу: «Под марками скрыто больше слов, чем кажется, если знаешь, где искать». Если дон Джулио не круглый дурак, то сразу сообразит, что к чему, когда получит открытку. И ответит тебе тем же способом. Спорим?
Весна пришла. Карло почувствовал это, вдыхая воздух того солнечного Пасхального воскресенья. Небо было невероятно ясным и чистым. Он решил, что сегодня возьмет Роберто с собой на мессу. В последнее время им редко удавалось побыть наедине. Из-за первой обрезки виноградника, посаженного год назад, Карло был постоянно занят. Он целыми днями пропадал на «Винодельне Греко», где снова закипела работа. С рассветом работники, вооружившись секаторами, склонялись над молодыми лозами. Дон Чиччо объявился лишь однажды, в самый первый день обрезки, и пробыл от силы час. Он вкратце объяснил Карло, как правильно провести эту деликатную процедуру, от которой зависит будущий урожай и качество винограда. «Дальше сам разбирайся», – буркнул он напоследок, мрачный, как всегда.
Так Карло узнал, что многое зависит от количества почек, которые решено оставить. Чем их больше на каждом саженце, тем обильнее будет урожай, но содержание сахара и концентрация ароматических веществ в ягодах снизятся. Поэтому лучше всего сохранить только две почки, самые крепкие и сильные, из которых разовьется основной ствол. Присматривая за работой, Карло заметил, что некоторые работники, особенно самые юные и неопытные, срезают как раз крепкие, полные сока почки и оставляют слабые. Он тут же сделал им выговор. «Прошу прощения, синьор Греко», – услышал он в ответ.
Карло нарядил Роберто в праздничный костюмчик: синий пиджак с брюками в тон, белую рубашку и серебристую бабочку.
– Ты у папы красавец, – улыбнулся он, ласково щелкнув сына по щечкам.
Малыш весело захихикал в ответ. Карло прижал палец к губам:
– Тс-с, мама спит.
Он приоткрыл дверь спальни и заглянул внутрь. Анна лежала на правом боку, ее волосы разметались по подушке. На глазах у нее была черная шелковая маска. Карло застыл на пороге, затаив дыхание и не отрывая от нее взгляда. «Боже, какая она красивая», – подумал он. И в этот момент вдруг со всей ясностью ощутил, как он устал. Устал от того, какая пропасть разверзлась между ними за последние месяцы. Как высока стена, которую они возвели из взаимных обид и ссор.
Последняя размолвка случилась буквально вчера вечером – у обоих кусок в горло не лез за ужином. А ведь он сам ее спровоцировал: не смог удержаться, чтобы в очередной раз не потрепать ей нервы. Карло прекрасно знал, как Анна настаивает на том, чтобы дома все говорили только на итальянском. Она строго-настрого запретила диалект, и стоило Карло хоть раз обронить словечко на местном наречии, как он тут же получал от нее нагоняй. «Только не при ребенке, прошу тебя», – одергивала она его. И что же? Весь вчерашний ужин Карло, будто ей назло, учил сына, сидящего в своем деревянном стульчике, разным апулийским словечкам, заставляя их повторять. Анна просила его прекратить, а он в ответ лишь сильнее подначивал малыша и хлопал в ладоши всякий раз, когда тот правильно произносил новое слово.
