Девушка попыталась отвлечься мыслями о Даниэле, но от этого ощущение одиночества лишь усилилось. С тех пор как он уехал, от него пришло всего одно письмо, подробное и многословное: впрочем, Лоренца тщетно пыталась вообразить то, о чем он рассказывает. Какие они на самом деле – эти небоскребы, озаряющие ночное небо мегаполиса? Каково это – прогуливаться по красивейшему двухкилометровому мосту, будто парящему над водной гладью? Неужели и правда можно забраться внутрь гигантской статуи женщины с факелом? В конце письма Даниэле обещал, что когда-нибудь они поедут в Нью-Йорк вместе, и тогда она своими глазами увидит все чудеса по ту сторону океана.
По правде сказать, Лоренцу это письмо, искрящееся восторгом и энтузиазмом, раздосадовало и даже уязвило. Ей было бы куда приятнее узнать, что Даниэле изнывает от тоски по ней, погружен в меланхолию и разочарован тем далеким, чужим миром.
– Ты чего примолкла? – вдруг спросила Элена. – Весь день молчишь.
– Да так, ничего, – безучастным тоном ответила Лоренца.
– Думаешь о своем ненаглядном? – хихикнула подруга.
Лоренца промолчала. Резко встав из-за стола, она подошла к Томмазо.
– Пойдем выпьем кофе? – неожиданно предложила она.
Томмазо удивленно поднял глаза, но тут же просиял улыбкой:
– С превеликим удовольствием! Только угощаю я.
Анна остановилась, спешилась и, достав из кармана жакета платок, промокнула взмокшие от пота лоб и шею. Изнуряющий зной этим утром казался нестерпимым. Она мечтала поскорее добраться домой, сунуть голову под струю прохладной воды, а потом немного полистать книгу. Незадолго до того, в баре, Антонио дал ей почитать роман «Время убивать» некоего Эннио Флайано – имя автора было Анне незнакомо. По словам Антонио, Флайано недавно удостоился престижной литературной премии. «Очень советую тебе прочесть, – добавил он. – Я подчеркнул кое-какие особенно интересные мысли… Если хочешь, тоже подчеркивай те, что произведут на тебя впечатление, а потом обсудим».
Последним пунктом утреннего маршрута оказался дом престарелой синьоры, которая была глуховата на одно ухо. Анне пришлось зачитать ей каждую строчку счета за электричество – квота потребления, государственный налог, аренда счетчика, гербовый сбор… – и повторить все трижды, прежде чем дотошная клиентка убедилась в отсутствии ошибок.
Анна захлопнула опустевшую сумку и бросила взгляд на часы: до обеда еще оставалось время забежать в Контраду Ла-Пьетра. Придется снова бросить вызов изнуряющей жаре, но упускать удобный момент, пока дона Джулио нет дома, не хотелось. Анна не виделась с Джованной уже две недели. Возможно, ей лишь казалось, но в последнее время подруга будто избегала ее общества: их встречи стали куда более редкими, чем прежде, Джованну она часто не заставала дома. А когда им все же удавалось увидеться, она была непривычно молчалива, смущена и всем своим видом давала понять, что мечтает поскорее распрощаться.
В прошлый раз, когда Анна заходила к подруге, дверь открыл Джулио. Его присутствие дома посреди дня стало для Анны полной неожиданностью.
– Джованна отдыхает, – процедил он, даже не впустив гостью на порог.
– В такой час? – удивленно приподняла бровь Анна.
– Голова разболелась.
– Ладно, тогда я, пожалуй, зайду завтра, – произнесла Анна.
– Не стоит утруждать себя визитами, – отрезал Джулио, пристально разглядывая брюки Анны. – Если Джованна захочет пообщаться, она сама вас найдет.
И захлопнул дверь прямо у нее перед носом.
Добравшись до Ла-Пьетры, Анна открыла калитку и свистнула, подзывая Цезаря, но пес так и не появился. Она прошла к дому и постучала в дверь.
– Джованна, ты дома? Это я!
Прошла добрая минута, прежде чем подруга наконец соизволила открыть.
– Ну наконец-то! – раздраженно воскликнула Анна. – По крайней мере, ты еще жива…
– Я-то да, – еле слышно откликнулась Джованна, возвращаясь в дом.
Анна проследовала за ней и опустила сумку на стол.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Цезарь…
– Когда это случилось?
– Две недели назад…
Анна уперла руку в бок и смерила подругу недовольным взглядом.
– И ты говоришь мне об этом только сейчас?
– Прости, как-то из головы вылетело, – пожала плечами Джованна. – Кофе сделать?
– Да какой кофе! Лучше скажи, что у тебя стряслось? То ты пропадаешь, то о смерти Цезаря ни слова…
– Никуда я не пропадала. Вот она я, здесь… – пробормотала Джованна, опустив глаза.
– Посмотри на меня, – потребовала Анна, и Джованна медленно подняла голову. – Спрашиваю еще раз: ты скажешь наконец, в чем дело? Я тебя чем-то обидела?
– Нет… – Джованна отодвинула стул и тяжело опустилась на сиденье.
– Не верю… Я же вижу – что-то не так, – настаивала Анна.
Джованна какое-то время судорожно комкала подол, потом вдруг метнулась к раковине, плеснула в щербатый стакан воды из-под крана, жадно отпила и вдруг спросила:
– Зачем ты пытаешься отдалить меня от Джулио?
– Я? Да ты что такое говоришь?
– Это же ты первая завела разговор про тело… Сказала, что оно ему не принадлежит… Ты его чуть ли не в истязаниях обвинила.
