С того июльского утра они больше не общались. Иногда Анна встречала Джованну в городе – в магазине или на выходе из библиотеки, но что-то в ее взгляде, в походке и жестах не давало Анне к ней подойти. Она боялась, что Джулио узнает об их встрече и накажет Джованну. А сколько еще было таких женщин? Сколько историй жестокости, страданий и одиночества скрывалось за благополучными фасадами этого города?
– Женский дом… – повторил секретарь. Но по его тону было невозможно понять, считает он это полным безумием или осуществимым проектом.
– Жена не перестает меня удивлять, – сказал Карло немного смущенно. – Честно говоря, это совершенно новая для меня идея.
– Для меня тоже. Она пришла мне в голову только что, – ответила Анна. – Но можете быть уверены, синьор мэр, что я представлю на рассмотрение убедительный проект, – закончила она с улыбкой.
– Такое небо к снегопаду, – сообщила Элена, глядя в окно. Порывы трамонтаны нещадно трепали листья большой пальмы на площади.
– Хорошо бы, – вздохнула Анна, складывая в сумку письма и заказные бандероли. – Я не видела снега уже… – она прервалась, чтобы быстро подсчитать в уме. – Тринадцать лет.
– И в этом году его тоже не будет, – уверенно заявил Кармине.
– О, эксперт явился, – поддразнила его Элена.
– А было бы неплохо, если бы на Рождество выпал снег, – заметил Томмазо.
– Лоренца, тебе письмо! – воскликнула Анна, крутя в руках бежевый конверт с логотипом американской авиапочты.
Лоренца тут же вскочила, с шумом отодвинув стул. Ее глаза сияли от радости, когда она подбежала к Анне, выхватила конверт у нее из рук и, улыбаясь, вернулась в кабинет телеграфисток, закрыв за собой дверь. Она не обратила никакого внимания на Томмазо, который, подняв глаза от своего стола, с тоской наблюдал за этой сценой.
Лоренца села за стол, разорвала конверт с одной стороны и вытащила из него сложенный вдвое листок. Развернув его, она почувствовало, как сердце забилось быстрее от одного только вида округлого, слегка неровного почерка Даниэле. Откинувшись на спинку стула, она принялась читать.
